Лошадиный остров

Эйлис Диллон



Глава 0

МЫ ОТПРАВЛЯЕМСЯ НА ОСТРОВ

Вспоминая в ту же минуту Лошадиный остров, автор этих строк представляю его себе, каким увидел от лодки на оный самый день, в некоторых случаях в ранний раз ступил для его берег. До сего ты да я видели только лишь лазуревый возвышенность в голубом окоеме моря, обшитый низом белым кружевом прибоя. В шквал огромные фонтаны брызг равно пены, наравне туманом, заволакивали таковой отрез суши. Чудилось, мнимый слышен грохоток океанских валов, обрушивающихся получи скалы (на самом деле пишущий сии строки сносно никак не слышали — накануне Лошадиного острова было добрых семь миль). Море да сварог становились в таком разе лилово-черными, равно лишь только остров нетуго светился таинственным серебристым сиянием. «Дикие испанские обувь скачут изо мореплавательный пучины бери берег»,-говорили инишронцы.

Инишрон — остров, идеже автор живем. Он лежит во трех милях ото Коннемарского побережья, под у самого входа во рог Голуэй (скорее всего, композитор вывел лещадь сим названием по сути существующий остров Инишмор, намеренный у западного побережья Ирландии — прим. GreyAngel) . Его гористая доза подковой вдается во залив, неопровержимо защищая нас своими скалами равно утесами с свирепых на зимнюю пору волн Атлантики. Если ясным летним денно забраться получай самую высокую скалу, кажется, дозволяется добросать песчаник предварительно маяка во Бунгуоле, бери самом большом с Аранских островов. Мы живем жизнью, которая нам в соответствии с душе, хотя, пожалуй, возлюбленная никак не в одни руки бы понравилась.

Домики инишронцев разбросаны сообразно всему острову, да принимать равным образом деревня, называемая Гаравин, аюшки? по-гельски означает «ненастье». Это неудачное название, вследствие этого что-нибудь село расположена на подветренной стороне, там, идеже бухта. В деревне имеются двум лавки, кузня, идеже позволяется объегорить коня равным образом переменить здоровый обод в колесе, кабачок — на ней по части вечерам собираются вслед за кружкой портера мужчины. Есть равно почта, которой заведует самая большая оригиналка нет слов всей Ирландии. Уж невыгодный знаю, в таком случае ли ради почты предумышленно выбирают таких, так ли сношения вместе с письмами где-то действует, хотя у нас получи Инишроне пока что прародитель говорили: «Мозги набекрень, вроде у почтальоновой кошки».

Наша хутор начиналась за единый вздох а после деревней, у западной околицы. Земля у нас добрая, автор выращивали держи ней картошку равно разводили овец равно коров. Еще был у нас дряхлый парусник, некоторый стоял у причала на бухте. Мы рыбачили во нем, плавали во бытие ярмарки держи материк, время через времени ходили по мнению заливу перед самого Голуэя.

Одним солнечным на ране на конце апреля ваш покорный слуга собирал подводный огород получай каменистом берегу из-за деревней. Накануне автор сих строк кончили сыпаться равным образом в настоящий момент готовили новое поляна перед картошку с целью будущего года, удобряя его песком да водорослями. Работа была тяжелая. Набухшие, облепленные песком луг нептуна были равно как налитые свинцом, самец отнюдь затупился, дурак упрямился: нонче да мы не без; тобой шли по части камням, возлюбленный банан раза опрокидывал корзины. Опрокинет, глянет сыскосу бери меня равным образом ухмыльнется. До а вредная скотина! Я разозлился равным образом хорошо дернул его из-за ухо; поднял голову равным образом одновременно увидел Пэта Конроя; с стоял получи гривке, глядел получай меня равным образом смеялся.

Пэту исполнилось а сейчас что-л. делает шестнадцать лет, некто был в время в отцы годится меня равным образом для голову выше. У него было открытое, приветливое лицо, черные равно как курево волосы, смуглая кожа, темно-карие штифты да белые-белые зубы. Испанцы вместе с траулеров, заходивших ко нам на бухту пересидеть непогоду, считали его своим. И неудивительно: Пэт был потомком испанского солдата, выброшенного для бечевник за гибели Великой Армады (Великая Армада — гишпанский флот, разваленный вихрем возле Оркнейских островов 0 августа 0588 лета — прим. ред.) Мы вместе с Пэтом были друзья, и, увидев его, аз многогрешный зараз повеселел.

— Твой батька сказал — водорослей ноне хлеще малограмотный нужно! — крикнул Пэт. — Он велел наездничать стараться поймать угрей. Скоро Голландец придет.

— Надо спервоначалу послать ко всем чертям эту мерзкую дрянь домой! — крикнул мы во ответ. — На чьем паруснике пойдем?

— На вашем. На нашем Евгений ушел во Р смор.

Евгений — сие старший браток Пэта.

Сбежав ко мне, Пэт лично повел осла согласно узкой, неровной тропе вверх; аз многогрешный нес нож да всё кипел с ярости, глядя, каким кротким стал осел: Пэт незначительно касался его злобно прядающих ушей, равно некто беспрекословно трусил, наполненный поклажей. Мы миновали деревню равным образом пойдемте согласно западному тракт прежде проселка, тот или другой вел для нашему дому, стоявшему маленечко во стороне через дороги.

Дом был одноэтажный, наравне однако в домашних условиях нате острове, стены его покрывал ботелый шелуха известки, красочно блестевшей получи и распишись солнце; соломенную крышу стойко укрепляла ото зимних ветров сетка с ивовых прутьев; стены по части обе стороны с входной двери увивал духовитый горошек, наполняя атмосфера ароматом. За цветами ухаживала мать. Небольшие клумбы были выложены по мнению краям белыми камешками равным образом стеклянными кругляками, которые да мы вместе с тобой собирали бери берегу по прошествии шторма. Наш сквер был самый взрачный бери острове, равно всякий раз, свернув из дороги получи и распишись проселок, ваш покорный слуга неумышленно им восхищался.

Мы вытряхнули огород нептуна с корзин, которые были навьючены бери осла, равно отпустили его восвояси.

Когда ты да я вошли на дом, моя стрефил была сверху кухне. Она исключительно который вынула с печи значительный хлеб свежеиспеченного хлеба. Услыхав, что-то пишущий сии строки отправляемся уловлять угрей, симпатия завернула заработок во чистую белую тряпицу да дала мне. Потом налила на большую бутыль пахты равным образом отрезала фошка куска копченой грудинки, оставшейся с вчерашнего обеда.

— Этого вы получи число требуется хватить, — сказала она. — Хотя, видит бог, малограмотный знаю, зачем хорошего во сих угрях. По мне, что такое? змею съесть, что-нибудь такого красавчика.

— Не автор как-никак их есть-то будем. А Голландец вслед них старшие деньга дает, — сказал Пэт.

— Привезите ми жирного окуня, — попросила мать, провожая нас по порога.

Мой хата я покинули нагруженные едой равно добрыми советами, со которыми не грех было испытывать удовольствие даже вплоть до самой Америки.

От нас автор сих строк идемте ко Пэту. Он жил пока что далее через деревни, нежели мы. Дома у него была всего только бабушка бабушка. Она взглянула получи и распишись узелок вместе с едой, вынула из рта трубку равно сказала:

— За угрями собрались, моя особа вижу. Слыхала, слыхала, зачем Голландец борзо придет. Глядите на оба, неграмотный в таком случае угорь-то ногу оттяпает. — И, довольная, засмеялась, в качестве кого закаркала, можно представить беда обрадовалась.

Пэт подошел для горке равно взял из верхней армия миску. Бабушка перестала смеяться.

— Поставь держи место, сынок, — сказала симпатия тихо, — отнюдь не в таком случае скажу твоему отцу, идеже твоя милость был на субботу вечером.

Пэт не говоря ни слова поставил миску. Старуха вторично засмеялась, получи и распишись сей разок беззвучно, потом, вздохнув, сказала:

— Ладно уж, возьми парочку. Но ни одного больше.

Пэт протянул руку, ещё взял миску, достал пара яйца да поставил миску бери место. Старуха вдогонку прокричала нам хриплым голосом:

— Поймай ми краба, сынок! Я весть люблю крабов!

Пэт обещал поймать. Мы вышли изо под своей смоковницей равным образом помчались книзу объединение холму, что банан диких жеребенка. Пэт всего у пристани вспомнил насчет яички. Осторожно вынул их изо кармана; ко счастью, лишь одно треснуло.

— Как сие возлюбленная узнала для субботу? — спросил я.

— Она постоянно знает, — сказал Пэт. — Никуда изо дому безвыгодный выходит, а о во всех отношениях первая узнает. Но мы догадываюсь, кто такой ей рассказал оборона субботу.

— Кто? — спросил ваш покорный слуга небезучастно: во оный субботний раут автор этих строк был неразлучно от Пэтом, да ми в свою очередь неграмотный очень-то улыбалось, ась? мои близкие могут об этом проведать.

— Известно кто, — заметил вместе с досадой Пэт, — Майк Коффи, вишь кто. Я этак равно вижу: сидит получи и распишись лавке у очага насупротив бабки, во руках чван чая вместе с самогоном да роняет плач во золу. «О, госпожа Конрой! — Пэт в такой мере эвентуально передразнил льстивый, гладкий крик Майка, аюшки? аз многогрешный нечаянно рассмеялся. — А разве небогатый мальчишка сорвался бы со скалы равно камнем упал во море? Страх-то какой! И зафигом ему сии яйца чаек? О, обращение Конрой, неуклонно пожалуйтесь его отцу. Пусть отучит его залезать соответственно таким скалам».

— Точь-в-точь Майк, — сказал я. —Только, по-моему, возлюбленная невыгодный хорошенького понемножку обижаться отцу. По лицу видно. А вследствие чего твоя милость думаешь, что такое? сие Майк?

— Когда да мы не без; тобой повисли сверху томик выступе нате середине подъема, Майк в качестве кого единовременно проплывал около парусом на нескольких ярдах с нас.

— А ваш покорный слуга ото страха нисколько на всяком шагу неграмотный видел, — признался я.

— Вечером ваш покорнейший слуга от ним столкнулся для пороге то и в магазине ко носу. Он уж уходил через нас. Бабушка попозже цельный вечор потирала растопырки равным образом посмеивалась. Я постоянно ждал, при случае возлюбленная улучит побудьте здесь равно выскажется.

Пэт говорил об этом спокойно. Они из бабушкой неусыпно воевали, и, и так симпатия подчас мало ли докучала ему, на полном серьезе они ввек далеко не ссорились.

— Ты думаешь, симпатия неграмотный скажет отцу? — вместе с сомнением переспросил Пэт.

— Она все же равно как Майка никак не любит, — сказал я. — Терпит его только лишь потому, что-то симпатия ей новости в хвосте приносит.

Майка Коффи наша сестра безграмотный любили отнюдь не только лишь через его длинного языка. Он владел больший черной шхуной водоизмещением двадцать тонн, трюм которой представлял внешне настоящую плавучую лавку. Чего всего только затем безграмотный было: чай, крупа, мука, сахар, мясо, рулоны материи, сбруя. Вместе со своим сыном Энди дьявол объезжал острова по-под только побережья через Керри накануне Донегола да был частым гостем бери Инишроне. Энди, длинненький ржавый дохляк, во присутствии отца говорил безвыгодный не то в духе шепотом, хоть бы сделано равно самостоятельно давненько был в состоянии бы взяться отцом. Майк был ростом не так да поплотнее, его подернутые сединой кудряшки вились мелким барашком. Никто ввек безграмотный видел его безо черной плоской кепки нате голове равным образом подленькой ухмылки через матлот впредь до уха, открывавшей по сию пору его щербатые зубы. Говорили, что-то ни получи одном острове у них пропал ни одного настоящего друга; при всем том они безо смущения входили во кому всего лишь не лень дом, по правилам на суше и бери море были желанные гости. Просто у хозяев безвыгодный хватало духу их выгнать.

Они шли мгновенно получи и распишись кухню. Майк выбирал самое удобное поляна равным образом садился задом ко свету, с тем личико оставалось на тени. Больше общем спирт любил кресло-качалку. Подождав, сей поры сядет отец, Энди издавал короткий, точно такой нате беканье умоляющий смешок, беззвучно проскальзывал для очагу, садился в лавку да протягивал для огню близкие тощие ноги. Не успев как следует сообразить, какие месячные пожаловали, домостроительница ранее заваривала вероятно равным образом резала пресный пирог ради этой непрошеной парочки. Ночевали они вечно держи шхуне. Сейчас симпатия стояла сверху якоре у причала, и, конечно, во самом лучшем месте — рядышком сходен. Ни отца, ни сына под самым носом безграмотный было видно. Пэт сказал, что-нибудь они, наверное, вперед за домам, понесли как-никак хозяйкам.

Пэт единаче вперед успел погрузить во лодку двум бочки про угрей. Мы побросали для бенталь ко бочкам узелки со снедью да прыгнули сами. Было минута прилива, равным образом брус лодки был ноздря в ноздрю со стенкой причала. Я оттолкнулся веслом, принайтовленным для планширу. Пэт поднял парус. Минута-другая, да наша сестра заскользили в обществе соседних лодок, устремляясь во открытое море. Обогнули мол, равным образом пишущий эти строки увидел отца: дьявол пришел бери суша вместе с нашего дальнего полина равно махал нам вслед.

Был неестественный ясный, лучезарный день. Мелкие тугие волночки слегка били что до борт. Парусник невыгодный шел, а летел, еле-еле вразвалку вместе с борта бери борт. Мне желательно заливаться ото восторга. Высоко во небе мятель расчесывал облака, равно они тонкими белыми прядями выстилали голубое небо. Когда автор отошли не без; полмили на сторону прибрежных скал материка, Пэт принайтовил рулевое колесо равным образом подсел ко мне.

— Надоело ми прогуливаться вслед угрями во одно равным образом так но место, — сказал он.

— Это уже через нас безграмотный зависит.

Я стараясь далеко не обронить ни слова посмотрел бери Пэта: симпатия усмехался, пренебрежительно поглядывая в меня, буква в букву равно как выше- осел. Помолчав немного, Пэт продолжал:

— Я безвыгодный адски люблю угрей. Но до сей времени одинаково во волюм месте, несравненно ты да я держим путь, угри беспременно есть.

— В каком месте?

— У Лошадиного острова. Слушай, Дэнни, ну-ка безотлагательно поплывем туда! Я мечтал об этом всю жизнь. У нас вместе с тобой карман картошки равно целый ряд торфа, приближенно что-нибудь со голоду неграмотный умрем. Место про ночлега жив не буду найдется. Облазим не без; тобой круглый остров. Заберемся получай вершину, от того места океан виден прежде самой Америки.

— Но фактически тама последняя стержень в колеснице безвыгодный плавает, — возразил я, маленечко подумав. — А сразу вслед за тем неоткуда пристать? Говорят, Лошадиный остров — гиблое место.

— Ты чай знаешь, Дэнни, аюшки? полет шестьдесят отступать моя семейство выжига бери этом острове. У них были лодки, беспричинно что-то удобная снасть мертвяк есть. А гиблым его называют только лишь потому, зачем слишком ленивые стали: далеко не хотят тама ездить. А какие тама пастбища! — Пэт схватил мою руку равно по боли сжал ее. — Дэнни, да ну? тебе безвыгодный неймется перебывать получай Лошадином острове? Разве твоя милость далеко не помнишь, бабуленька нам рассказывала, на правах они дальше первоклассно жили. Неужели твоя милость безвыгодный мечтал относительно серебряной, что касается долине диких коней?

Как часто, какое количество пишущий эти строки себя помню, автор из Пэтом, сидя во кухне Конроев быть свете горящего торфа, слушали рассказы бабушки в отношении Лошадином острове! Она родилась нате нем равным образом выросла. Конрои последними покинули остров. Они расстались не без; ним в дальнейшем безмерно суровой зимы: от домов срывало кровли, отец с матерью всё-таки умерли, пало бессчетно скота, лодки бурей были разбиты на щепки, где-то ась? они оказались отрезанными через лишь мира. Когда по весне первые лодки инишронцев приплыли для Лошадиный остров, они нашли немного погодя горстку дрожащих, умирающих голоду людей, которые умоляли скорее вывезти их оттуда. Обратно ни одна собака изо них приближенно равным образом малограмотный вернулся.

Бабушке Пэта было во в таком случае промежуток времени двадцать лет. Она была смуглая красавица, похожая нате испанку. На Инишроне симпатия вышла замуж вслед за деда Пэта. И бытье ее бери новом месте в полном смысле слова устроилась. Но возлюбленная много раз сердила соседей восторженными рассказами по части былых днях для Лошадином острове. Она говорила, аюшки? колокольчики дальше были синее, а пряности краснее, аюшки? получи во всем свете далеко не сыщешь певцов да танцоров, нежели были в Лошадином острове. С этим, правда, шишка на ровном месте безвыгодный спорил. Люди помнили, что такое? в некоторых случаях на молодости бабенька Пэта запевала, безвыездно перо да звери умолкали, внимая ее пению. Но когда-когда симпатия состарилась да неграмотный могла лишше петь, сам черт никак не хотел прислушиваться ее рассказы, исключая маленьких мальчишек, которым безвыездно ее рассказы были во диковинку.

И ми вдруг, по образу Пэту, пожелать безотлагательно гарцевать для Лошадиный остров. Сейчас сие было выполнимо. Есть лодка, целый ряд еды равным образом товарищ, не чета которого грешно равным образом желать.

— Конечно, плывем, — сказал я. — Как сие я до тех пор отнюдь не догадались тама побывать?

Было приятственно ощущать, на правах новейший моряцкий бриз сдувает из нас уныние, которому ты да я предавались свежий месяц. У нас был сам видный план, получи кой я возлагали такие старшие надежды, так дьявол провалился самым прискорбным образом, поставив нас для тому но во глупое положение. И я вместе с Пэтом абсолютно было повесили носы. Вот в духе до сей времени сие произошло.

Как пишущий эти строки еще сказал, у Пэта был старший братуха Джон. Лучшего парня безграмотный было тут возьми Инишроне. Ему шел двадцать четвертый год, был некто шести футов росту, смугл да черноволос, в качестве кого Пэт. Он был самый старший во семье, равно на Пэта из сестрами, Норой равно Мэри, солнце, серп луны равным образом звезды были ничто согласно сравнению вместе с Джоном. Я рос один, а понимал, что-то родные круглым счетом могут предаваться чему исключительно весть хорошего человека. Где бы ни появлялся Джон, затевались игры, веселье, песни равно танцы. Он играл держи мелодионе, знал однако в свете песни, был способным ради двум дня сплести изо ивняка лодку равным образом охватить ее кожей. Если дьявол участвовал на состязании гребцов, десятая спица с его соперников безвыгодный был в силах равным образом погружаться в мечты касательно победе. Он приносил от ловли столько омаров, зачем народ говорили: дьявол их привораживает, отнюдь не иначе. У него во всякое время находилось доброе речь про человека, попавшего на беду, да возлюбленный никогда в жизни никому невыгодный отказывал на помощи.

Стоит ли говорить, сколько такому парню посильно было сыскать девушку, которая согласилась бы стоить его женой. Выбор его пожар нате Барбару Костеллоу. Отец Барбары был хозяином большого магазина во Росморе. Конечно, инишронцам пришлось бы сильнее до душе, выбери Евгений местную девушку, да равным образом сравнительно из чем Барбары они ничто никак не имели да радовались ее счастью. Все наш брат ладно ее знали равным образом были готовы наравне допускается вернее столкнуться сверху нашем острове. Говорили, ась? возлюбленная архи походит возьми мать, добрую, сердечную женщину сын изо Килмэрвея бери Аранах.

Но зато папа Барбары был маленьким, желтым, скрюченным человечком, злобным да жадным. Про него говорили, что-нибудь спирт довольный бы выманивать денюжка со прохожих, идущих мимо его окон. В окрестностях Росмора у него была ферма, расположенная получи и распишись плодородной земле, что такое? на тех местах редкость. Не брезговал симпатия да тем, что-нибудь ссужал соседей деньгами лещадь большущий франшиза получай свадьбу, обряд иначе говоря во недородный бадняк к уплаты аренды.

Старик был, разумеется, наперекор помолвки дочери вместе с Джоном. Он говорил, что-то у Конроев своих четверо детей равно на их доме Барбаре бросьте тесно. Он хотел выработать Барбару замуж из-за старого ростовщика, живущего недалеко ото Клифдена. «Вот сие персона надежный», — говорил он.

Тогда-то равно пришла Пэту во голову одна мысль: возлюбленный решил набирать у инишронцев шерсть, которую они стригли не без; овец, возить ее сверху продажу во Голуэй, израсходовать денег равно выстроить лачуга в целях Джона равным образом Барбары чтобы насолить жадному старику. Была на этом деле равным образом покамест одна сторона. Инишронцы были людьми скромными равным образом малообщительными; впрочем, они равно не долго думая таковы. Шерсть у них по этих пор скупал Майк Коффи. Платил спирт деньгами сиречь товарами, хотя денно и нощно назначал ахти низкую цену. А на Голуэе сбывал эту волос втридорога. Считалось, почто наша сестра нисколько сего безграмотный знаем. Однако давно нас доходили слухи, в чем дело? цены получи щетина во последние годы крепко выросли. А Коффи назначал вслед за поярок безвыездно ту но низкую цену, ась? установилась во в животе урчит год.

И Пэт решил привыкать минус Майка Коффи. Он продаст руно ради ее настоящую цену, почти что целое вырученные финансы отдаст хозяевам да маленько оставит себя на правах плату вслед хлопоты. Он придумывал небо и земля планы, да целое они были разумные равно справедливые. Со временем, мечтал он, обитатели всех островов будут передавать ему всю шерсть, равным образом его акция бросьте с возраст для году расти. Он клялся, почто ввек малограмотный хорошенького понемножку бесчестным, жирным равным образом алчным.

Когда Конрои во на очереди однова отправились во Голуэй, Пэт как и поехал. Он решил перевидать самого крупного скупщика шерсти во Голуэе мистера Каррена. Это был пухленький гвоздь вместе с лицом, смахивающим возьми баранью морду. В его конторе чрезвычайно садило немытой овечьей шерстью. Пэт рассказывал потом, почто одет спирт был на темнокожий костюм, получай круглом животике лежала, создавая двум петли, золотая цепочка, облачение равным образом лопух были усеяны шерстинками. Он отнюдь не засмеялся по-над затеей шестнадцатилетнего парнишки — пчелосемья Конроев была известна во наших краях своим трудолюбием равно честностью. Поговорив со Пэтом, возлюбленный обещал совершить покупку у него шерсть. И автор не без; Пэтом идем до соседям, который держал овец.

Конечно, на сие сезон лета новой шерсти уже неграмотный было. Но у многих инишронцев где-нибудь возьми чердаке другими словами во кладовке хранились уже остатки прошлогодней шерсти, которую они уж безвыгодный чаяли сбыть. И они всей душой отдали нам сии остатки, ажно подговаривать далеко не пришлось. Но значительнее общем было то, который они пообещали Пэту чистую, новую масть в дальнейшем стрижки.

Я на суше и получай море ходил неразлучно от Пэтом. Помню, во вкусе пишущий сии строки гордились да радовались, от случая к случаю собрали бесчисленно шерсти. Упаковав ее во тюки да погрузив во лодку, автор сих строк отплыли во Голуэй. А в некоторых случаях Пэт получил из-за нее точный столько, сколь волос имеет смысл во сие миг года, автор ажно глазам своим малограмотный поверили. На видоизмененный число наша сестра пойдем жертвовать чем хозяевам шерсти вырученные деньги. Слова благодарности равным образом признательности провожали нас через двери ко двери. А старец Пэтчин Руа с Темплини, пряча деньжонки на коробочку с чая, рассказал нам старинное сказка относительно двух юношах, которые верхами явились с мореплавательный пучины да вернули островам их былое благоденствие. Весь оный встреча автор сидели у камина на доме Конроев и, как бы двоечка котенка, мурлыкали через удовольствия, а соседи ведь равно ремесло заглядывали получай огонек, в надежде уже единовременно отблагодарить нас. На каминной полке на одной изо фарфоровых собак лежало семь фунтов шестнадцать шиллингов равным образом три пенса — сбор Пэта.

На другое утро держи Инишрон приплыл на своей шхуне Майк Коффи. О том, сколько произошло, умолчать через него было невозможно. В каждом доме, куда-нибудь некто входил со своим товаром, его встречали отнюдь не так, что всегда: безграмотный бежали веселей во клеть либо курятник, идеже хранилась шерсть, дабы отдавать натурой, а из независимым видом протягивали деньги. Майку сие безвыгодный очень-то нравилось. Меновая спор была пупок развяжется выгоднее. Нашлись равно такие, который стал торговаться, да Майку пришлось понижать цены. Люди со всей откровенностью объясняли ему, который нашли разный приём приобретать волосяной покров равно могут нынче поторговаться от Майком. Это было неслыханно. В оный день, когда-никогда Майк Коффи покидал остров, рожа у него было чернее тучи.

А посредством три дня Пэт получил письмецо ото мистера Каррена, сообщавшее, почто симпатия малограмотный сможет свыше подмазывать у Пэта альпака да что-нибудь оставшиеся скупщики шерсти на Голуэе и никаких дел вместе с Пэтом править далеко не будут. Он безвыгодный объяснил причину отказа. И автор сих строк этак сроду да неграмотный узнали, каким образом Майку посчастливилось склонить Каррена держи свою сторону. Мы безвыгодный сомневались, аюшки? свой карта провалился сообразно вине Майка Коффи, хотя, придя чрез порядком дней бери остров, спирт ни одним словом о всей этой истории отнюдь не обмолвился. Ходил, на правах обычно, с на родине на лачуга со своим товаром да улыбался щербатой акульей улыбкой.

Пэт, конечно, здорово живешь разозлился равным образом поклялся, в чем дело? найдет другого скупщика шерсти, ежели и вообще-то понимал, почто другого скупщика ему никак не найти, зачем спирт снова юн равно малограмотный знает жизни. Голуэй был однозначный сопредельный ко нам город. Плыть из грузом на наших утлых лодчонках по скалистого побережья впредь до Лимерика тож Корка было больно рискованно, же Пэт сказал, который после год-два спирт безусловно поедет тама равным образом найдет, кому предавать шерсть. Хуже всего делов было то, зачем наши соседи, которые только лишь который восхищались нами равно были готовы помочь, сейчас на одиночный звук советовали отшвырнуть нашу затею: много нам конкурировать вместе с самим Майком Коффи.

Вот потому-то ты да я да решили кататься нате остров вместе с таким энтузиазмом: во нас ещё раз проснулся задор. Мы неотлагательно изменили ставка да идем повдоль инишронского берега для выходу изо залива, мимо мыса Голем-хед. Вскоре автор были на открытом море. Навстречу нам катились огромные баксы валы. Наш бригантина — надежное судно, хотя равно качение началась изрядная: захлестни нас расческа волны, думал я, да лодка, наравне уснувшая рыба, пойдет, кувыркаясь, на черную безмолвную пучину. Я бросал взор бери Пэта, да ужасть рассеивался. Ничего такого со нами совершиться невыгодный может. Во многих старинных сагах вслед героем приплывает волшебная челн лишенный чего весел равно паруса равным образом пруха его на Тир-на-ног, идеже его встречают по образу гостя. Но так чтобы похитить нате днище общностный парусник, моя персона такого во сагах в некоторой степени неграмотный помнил.

Когда ты да я подошли для Лошадиному острову, аз многогрешный понял, вследствие этого инишронцы семо невыгодный плавают. В оный сутки отнюдь не штормило, да волны были этак высоки, что, нет-нет да и автор сих строк проваливались посередь двумя водяными холмами, остров исчезал с виду. С гребня но открывались изумрудно-зеленые луга, покато спускающиеся для воде. Они где-то да манили ко себе, же нет надобности было равным образом вознамериваться тащить семо на парусниках отару овец: беспричинно короче не перед силу налипнуть ко берегу, все же они, бедняжки, обезумеют ото страха. И здесь моя особа подумал насчёт нас.

— Пэт, — обратился аз многогрешный ко другу, — а ась? будет, разве разыграется ветер равно наш брат малограмотный сможем отчалить?

Пэту, в качестве кого видно, сия раздумье отнюдь не приходила на голову.

— А аз многогрешный отнюдь не сравнительно от чем пожировать нате Лошадином острове равным образом месяц, — ответил он.

Краешком бельма моя персона прикинул размеры мешка не без; картофелем равно успокоился.

Вблизи острова горячность таким образом потише. Мы увидели мгновенный чуждый жалости -де из округлым носом, похожим нате акулье рыло. Мол перед прямым домиком выдавался на море. А как-никак на этом месте во вкусе нигде нужна была бы спасительная гавань. Как видно, для острове жили здорово смелые, сильные люди. Даже Пэт, моя особа сие заметил, сколько-нибудь опешил присутствие виде таковский пристани.

— Пойдем не принимая во внимание паруса, какое количество можно, — сказал он. — Только бы в перекат неграмотный сесть.

Мы амором убрали парус, а швербот приблизительно неграмотный сбавила хода. Берег как стрела приближался. Нас шибало в нос стойком бери скалы сбочку мола. Показалось дно, наш брат идем медленнее. Пэт сумел схватить после чуждый жалости эркер получи молу. В нераздельно час симпатия из ловкостью обезьяны взбежал по части каменным ступеням, держа во руке веревку! На пристани торчали двум старые швартовые тумбы, ярко-оранжевые с пятен лишайника. Я бросил Пэту покамест нераздельно истечение да прыгнул следом. Мы не без; большим трудом привязали судно для тумбам, как сие был индусский слон. Когда ты да я одну крошку отдышались, Пэт неожиданно рассмеялся.

— Я медянка думал, автор сих строк немедленно остров окончательно пробуравим, — сказал он.

Мы двинулись по части молу бери берег. Справа виднелись какие-то развалины, тут, наверное, была деревня. Домики были сложены с необтесанного камня, получи и распишись стенах до этих пор инде белели пласты известки. Карнизы равно наличники весь были целы, как следует на дому были построены вчера, же ни крыш, ни жилье равным образом следа неграмотный было, их давным-давно сорвало равным образом унесло разбушевавшейся стихией. Куски дерева — обломки дверей, выбеленные временем, — валялись получи и распишись земле рядком одного домика. Все заросло крапивой равным образом конским щавелем. Мы заглянули на изрядно домов, или, вернее, на то, почто ото них осталось, на поисках какой-либо ржавой кастрюли, забытой теми, кому в оны годы пришлось всегда выехать приманка жилища, хотя нигде нисколько малограмотный было. С тех давних пор минуло сверх меры беда сколько лет.

Мимо домов, следуя побережный линии, шла заброшенная, поросшая травой дорога. Берег во этом месте был плоский, однако незадолго начинался пологий подъем, кто вел получи и распишись гору, заканчивавшуюся срезанной вершиной. Мы дошли впредь до поворота, отнюдуже тротуар поднималась вверх. Это был первый линия острова. Пэт немедля повернул, да автор нерушимо схватил его из-за рукав.

— Я никак не двинусь вместе с места, нонче наш брат чего-нибудь никак не съедим, — сказал я. — У меня башка кружится с голода.

— И у меня, — признался Пэт не без; разочарованным видом, наравне мнимый удивляясь, что-нибудь из исполнением его заветной мечты малограмотный удовлетворены постоянно накипь желания.

Мы вернулись ко лодке, достали кулич из салом, сколько дала моя мать, равным образом стали в молчании есть. Запили зерно пахтой, попеременно отхлебывая с бутылки. Судя согласно солнцу, было рядом двух часов. Стенка мола укрывала нас с пронизывающего ветра. После еды автор сих строк посидели немного. Потом Пэт сказал:

— Пожалуй, нам отличается как небо ото земли оставаться на ночлег невыгодный на лодке. Если пойдет дождь, пишущий сии строки промокнем поперед костей.

Кабины получи и распишись нашем паруснике невыгодный было. А разыграйся шторм, заснуть бросьте равно ни бери лепту нельзя.

— Пойдем на деревню, — сказал ваш покорный слуга Пэту. — Я приметил жуть хорошее полоса ради ночлега.



Глава 0

ДИКИЕ КОНИ. МЫ ЛОВИМ УГРЕЙ

В дальнем конце заброшенной деревни, едва у самого поворота дороги на гору, ваш покорный слуга заметил небольшое, во одну комнату, строение. Тылом оно смотрело получи запад, отнюдуже дули ветры; три его стены были таково компактно оштукатурены, что-нибудь на них нигде никак не сквозило. В четвертой стене зиял проем. Я подумал, в чем дело? здесь, наверное, была кузня. Пол, бессорный равным образом гладкий, был в такой мере утрамбован, почто вслед за сии долгие годы муравка невыгодный смогла провертеть панцирь.

— Крышу изготовить сносно безграмотный стоит, — сказал я. — За деревней целые малинник дрока. Стропилами послужат весла. Настелим свысока дрок. Получится жуть уютно.

В карманах у нас из Пэтом век имелись бичева равным образом остроконечный нож. Склоны холма вслед деревней золотились через дрока, его желтые пахучие дары флоры были точно бы обмазаны сливочным маслом. Мы от наслаждением вдыхали их сильный, пикантный аромат. Срезая охапку после охапкой, я связывали дрок, у корня на пучки, с тем кризис миновал было тащить. Нарезав целую гору дрока, да мы вместе с тобой шагом марш после веслами. Нести их пришлось бери плече: такие они были длинные равно тяжелые.

Пэт залез держи стену, мы протянул ему весла одно вслед другим. Он уложил их концами для противоположные стены из промежутком во ряд футов. Каждый следствие укрепили тяжелыми камнями. Притащили дрок, настелили получай весла длинные стебли, короткими переплели, в надежде невыгодный было просветов. Продергивали стебли со через прутьев, срезанных из ивы, растущей неподалеку. Наконец всегда было готово, автор спрыгнули нате землю равным образом оглядели нашу работу.

— Словно огромное птичье гнездо, — сказал я.

— Только у этой перо в открытую куриные мозги, — заметил Пэт. — Если склифосовский шторм, не похоже ли наше леса выдержит. Давай укрепим дрок большими камнями.

— А они возьмут равно упадут ночным делом держи голову. Ничего, репа выдержит, — сказал ваш покорнейший слуга уверенно. — Во всяком случае, две-три ночи.

Мы притащили покамест двум охапки дрока равным образом положили у дверного проема, с целью в нокаут его заделать. Сооружение крыши заняло числа времени, а работы да таково было так например отбавляй. Солнце стояло покамест высоко, однако облака сейчас начали розоветь. Ветер посвежел. Мы были рады, ась? приготовили себя держи Никта сносное убежище.

Нам пришлось малость присест спускаться для лодке. Перетащили с нее торф, благообразный штаковина да калита картошки. На этом настоял Пэт; мы считал, аюшки? ряд картофелин склифосовский получай начальный встреча достаточно. Под мешком не без; картошкой оказалось вчера одеяло. Пэт сказал, что-то дьявол снова быль тихонько унес его изо дому равным образом припрятал во лодке. Это спирт молодец, безграмотный так пришлось бы создавать диван с папоротника. А отец беспременно кишит клещами. Вот бы они благодарили нас следовать ужин!

Когда автор вернулся со последней ношей, Пэт уж разжег крепь изо торфа равно стеблей дрока. От костра повалил дым, равным образом ваш покорный слуга сказал:

— Кто-нибудь заметит смрад да махом догадается, ась? нате острове люди.

— Ветер круглым счетом бегло его относит, зачем вряд ли ли который успеет заметить. Но совершать нечего, должно сверху чем-то испечь картошку.

Скоро возьми месте костра краснела вагон раскаленной золы, равным образом автор сих строк прутьями вкатили тама картофелины.

— Они будут готовы только лишь путем час, — сказал мы во отчаянии. — Просто зверски корпеть да постоять кого весь час! Давай укроем их поверх торфом, а самочки прогуляемся до дороге. Так они вернее поспеют.

Мы накололи каустобиолит помельче равным образом обложили им груду золы, дабы возлюбленная тлела, безграмотный погасая. Затем отрезали до ломтю пища и, рачительно жуя, отправились до дороге, огибающей остров.

Сначала тропа шла по каменной изгороди, тянувшейся направо да слева. Там равно тогда на косых закатных лучах резвились сотни кроликов. Они ничуть ни ложки далеко не боялись; завидев нас, садились столбиком нате задние лапы равным образом подергивали на недоумении носами. Но скоро, в качестве кого лишь только тропинка пошла вверх, каменная электропастух кончилась, равно потянулись ровные каменистые склоны, поросшие вереском. Когда-то на этом месте паслись стада овец, а в настоящий момент было незанято кругом, только лишь куропатки возьми тонких ножках раз-другой перебегали, семеня лапками, из одной кочки, поросшей осокой, возьми другую. Ветер выл равно свистел в этом месте значительно громче, нежели внизу, в пристани. Мы прошли со полмили. Опять начался подъем, равным образом снова-здорово потянулись поля, обнесенные изгородью; край стала до этих пор холмистее. Дорога, сделав крюк, нырнула во ущелье. Мы повернули вкупе вместе с ней и, сделав малость шагов, остановились во вкусе вкопанные, любуясь открывшимся видом.

Без сомнения, сие была серебряная канат бабушки Конрой. Да, симпатия была права: красивее места никак не раскопать в во всех отношениях свете. Бухта смотрела держи запад, в обществе нею равно берегами Америки лежал всего только океан. Камни на бухте были размолоты на мельчайший сребристый песок. Вдоль всей великолепной дуги залива бежали неторопливые продолговатые волны. Отлогое земля было песчаным прежде глубины, равно волны разбивались приблизительно у самого берега. Они откатывались со торжественным гулом, во вкусе лже- во огромной бессодержательный церкви играл орган. Солнце стояло гнусно надо горизонтом, бросая в совершенно стороны пучки золотисто-багряных лучей. Маленькие облака во золотых шапочках спокойно висели во небе, как следует разглядывали нас. Медленно, фатально садилось солнце. Море налилось пунцовым огнем, месячные вкруг получай до некоторой степени минут стали сочнее, ярче. Потом заверть маленько стих, гуканье прибоя усилился. И солнцепек неожиданно кануло на море. Нам на стержневой в один из дней стало быть на отлете для этом пустынном острове. С юга заходила большая наказание туча, вроде как лишь да ждала своего часа. Ветер заново задул равным образом стал злобно завывать. И нам обоим захотелось срочно вернуться на особенный лагерь.

— Завтра встанем пораньше, — сказал Пэт. — Придем семо да спустимся вниз. Как жаль, что такое? должно возвращаться!

— Те люди, которые после этого жили, — сказал я, при случае да мы вместе с тобой шли назад праздник а дорогой, — ну, рой твоей бабушки равно совершенно другие, им, наверное, было беда ужасно на всю жизнь отправляться оный остров. Интересно, благодаря этому они ввек невыгодный ездили сюда, хоть бы летом? Я бы ездил.

— Только бабенька хотела вернуться, — сказал Пэт. — Она ми самочки говорила. Но одна возлюбленная никак не могла, а оставшиеся отнюдь не хотели. Они этак настрадались на ту последнюю зиму, который пусть даже годы через бледнели равным образом дрожали подле одном упоминании насчёт Лошадином острове.

Лучше бы Пэт безграмотный говорил этого. Мне неожиданно почудилось, что-то всеобщий большое количество духов окружил нас равным образом выпивши держаться ради нами в соответствии с пятам впредь до самой деревни. Они были незлые, несложно им было интересно. Но как-никак меня стужа по части коже продрал.

— Бежим, Пэт! — закричал я. — Догоняй.

Мы помчались, равным образом благовония без оглядки бросились прочь. Минут чрез высшая отметка наш брат еще были у нашего костра. Прутиками выкатили изо золы картошку. Мягкая равно душистая, возлюбленная удалась бери славу. Подбросили снова торфу, вторично раздули огонь; безвыгодный к тепла — я разогрелись ото быстрого бега, — попросту со огнем веселее. Сели у костра корешок противу друга равно стали ужинать, разрезая картофелины наплевать да выедая ножом горячую, рассыпчатую мякоть.

Скоро я тот и другой начали зевать. День был полный приключений; но, по-моему, на кошмар нас клонило потому, сколько становилось однова пугающе для этом забытом острове. Ни я, ни Пэт словом сказать об этом отнюдь не обмолвились, однако меня глядишь потянуло на наше уютное убежище, захотелось веселей заворотиться клубочком близко вместе с Пэтом равно уснуть, в эту пору возьми небе уже догорает вечерняя заря. Мы засыпали полымя золой, заложили оставшимся дроком дверной проем, легли бери благообразный парус, постеленный поверху папоротника, равным образом укрылись одеялом, которое Пэт рассудительно прихватил не без; собой. В переплете веток по-над головой была широкая щель, равным образом вскорости на ней замерцала яркая звезда. Я смотрел для нее, смотрел равным образом заснул.

Когда пишущий эти строки проснулся, было темно, как например око выколи. Звезда в большинстве случаев невыгодный мерцала на щели. Я лежал тихо, надеясь, зачем сновидение быстро сызнова окутает меня теплом равно покоем. Вдруг мы насторожился: ми почудилось, что такое? суша подо мной с грехом пополам сотрясается. Наверное, сие меня да разбудило. Я стал держать ушки в макушке во ночную тишь, вихры возьми голове зашевелились, во висках застучало: «Лошадиный остров! Лошадиный остров!» Теперь еще безграмотный токмо дрожала земля, слышался приближающийся гул. Никакого сомнения: звук копыт объединение земле. Я во ужасе заорал, схватил Пэта после руку равным образом стал трясти, временно дьявол безвыгодный проснулся.

— Что случилось, Дании? Да твоя милость невыгодный бойся, — заговорил Пэт своим невозмутимым голосом, хоть равно спросонья.

— Ты что, далеко не слышишь? Сюда скачут кони!

Пэт схватил меня вслед за плечо и, сжав его так, в чем дело? моя персона перестал дрожать, прислушался.

— Да, сие кони, — произнес возлюбленный тихо.

Я почувствовал, в духе Пэт сбросил одеяло. Мы встали. Держа меня после плечо, Пэт двинулся ко выходу. Я ступал вслед за ним, вроде кайфовый сне. Топот становился громче. Мы стояли тихо, стараясь отнюдь не хватать воздух равным образом вглядываясь во расстояние по-над баррикадой изо дрока. Небо было до сейте поры темное, серп луны неграмотный светила, же темнота сделано поредел во преддверии утра. И тута мимо нас промчался табун, громоподобно выстукивая копытами согласно заросшей травой дороге. Мы ухватили взглядом всего массу летящих теней. Кони мчались для южной оконечности острова, следовать мол, туда, идеже автор сих строк до сей времени безграмотный были. Мы слушали, временно топотня капли безвыгодный стих. И до сей времени целую вечность после нет-нет безусловно вслушивались на ночную тьму, принимая шлепанье собственных сердец ради фракционный цокот копыт.

Наконец Пэт проговорил, вздохнув:

— Ускакали! — И снял руку со мои плеча.

Я сказал, поежившись:

— А сие были живые кони?

— Живые, — ответил Пэт, — клеймящий согласно шуму, кой они подняли.

Мы сызнова улеглись, только ваш покорный слуга вяще безвыгодный был в силах заснуть. Чуть задремлю — да тута но проснусь во испуге, по сию пору мерещится приближающийся топот. Пэт лежал минуя движения, но, клеймящий согласно дыханию, равно как невыгодный спал. Наконец послышалось мерное сопение, равным образом моя особа позавидовал Пэту: во в чем дело? вероятно перебиться бери время больше. Творятся неслыханные вещи, а дьявол спит себя да во усишко никак не дует.

Скоро на бледном свете зари стали видны пучки дрока, которыми был заделан вход. Защебетали птицы. Я подождал, при случае встанет солнце, равным образом осторожно, стараясь малограмотный зародить Пэта, выбрался наружу. Минувшая нощь была беда холодной. Ветер нисколько утих. Бледно-голубую атласную индикатриса моря колебала крупная зыбь, опасно разбивавшаяся по отношению прибрежные камни у мола. Трава рядком нашей кузни была весь вытоптана равным образом поломана пронесшимся в ночь табуном. Я воспрянул духом: никаких сомнений, родители были живые.

Я разгреб во костре золу; угли подо ней были уже горячие, пусть даже тлели, равно мы положил возьми них торфу. Затем отправился посмотреть, как бы вслед за тем свой парусник. Было малограмотный лишше шести часов утра. Отлив издавна начался, так многословие на бухте стояла вновь высоко, да динги был для плаву. Вчера пишущий сии строки привязали его для швартовым бери такую короткую веревку, что, ежели бы оголилось дно, возлюбленный бы вместе с самым дурацким видом висел не откладывая во воздухе. Левее, для своему удивлению, ваш покорнейший слуга обнаружил большую песчаную коса помимо единого камня, обнаженную отливом. Я посмотрел нате отступившую кромку воды равным образом глядишь увидел знакомое колыхание. Подошел вблизи да безграмотный мешкая бросился взад для кузне. Пэт уж проснулся. Сидел, продирая глаза.

— Угри! — закричал автор ему. — Миллионы угрей! Бежим скорее!

Пэт вскочил получай шлепанцы равным образом помчался после мной. Увидав угрей, симпатия торчмя обомлел. Сотни тварей лежали получи и распишись воде, несамостоятельно колыхаясь во период легкому волнению. Мы, конечно, знали, зачем ранним холодным наутро угрей позволительно подстерегать крохотку ли отнюдь не голыми руками. И наша сестра безвыгодный присест ходили держи такую ловлю. Но такого множества угрей автор сих строк от Пэтом на жизни неграмотный видывали.

— Надо поторопить семо лодку, — сказал Пэт.

— А наравне подгонишь? — спросил я. — Ветра нет, получай веслах держится кровля.

— Но тем безвыгодный менее погрешность промигивать такую добычу! — сказал Пэт. — Давай прикатим семо бочки, для самой воде, равно постараемся тем или иным способом зарезать угрей туда. Но ежели свет успеет разогреть их, они нам всего хвосты покажут.

Мы сызнова побежали для паруснику. Бочки были старшие равным образом тяжелые, сделанные с крепкого дерева равным образом схваченные железными обручами. Мы обвязали каждую веревкой равно вытащили первоначально от борта получай берег, в дальнейшем покатили для гряде камней, обозначавших берег. Перетащить их вследствие камни было адовой работой. Ноги у нас покрылись ссадинами равным образом кровоточили, растопырки ломило с напряжения. Но ведь нам посчастливилось дотащить их впредь до кромки воды. Угри однако вновь ждали нас. Мы вошли на воду, возлюбленная оказалась ледяной, только вникать об этом было некогда. Старуха Конрой далеко не легкомысленно говорила вскидывать глаза на кого на оба. С угрями бог быстро остаться не принимая во внимание ноги, сие нам было ладно известно. Пэт до сей времени нате борту бросил на одну бочку анахронический часть мешковины да короткую толстую палицу — целое наше вооружение. Теперь я взяли мешковину после хорошо конца, растянули ее равно политично подвели внизу около одного неграмотный аспидски крупного да неграмотный беда свирепого держи наружность угря. Он глядел возьми нас большими злобными глазищами. Мы пластично вытянули его изо воды равным образом словно по мановению волшебной палочки соединили и концы в воду мешковины. Угорь оказался во плену. Он извивался да бился, же несильно, вследствие этого что-нибудь оцепенел ото холода. Пэт бросился стремглав ко бочке да вытряхнул его туда. Угорь лежал получай дне безо движения. Мы повторили эту операцию бесчисленно однова равно около дополна наполнили обе бочки. К счастью, у бочек были крышки, которые закреплялись крючками. Угри, попав на неволю, стали памяти отогреваться на тесноте равно оживать. Одно-два резких движений сильного, мускулистого тела — да угрь получи и распишись свободе. Пэт ударял угря палицей до хвосту, оный затихал, да я отправляли его противоположно на бочку. Одному угрю ведь посчастливилось уйти; я махнули для него рукой. «Он заслужил свободу», — решили да мы со тобой не без; Пэтом. Но думаю, что такое? настоящей причиной нашего великодушия была его огромная зубастая пасть. Вид у нее был такого типа устрашающий, что такое? я безграмотный отважились войти не без; ним во борьбу. Это был самый немалый угорь.

Наконец бочки были наполнены. Потягиваясь равным образом разминая уставшее тело, я любовались уловом. Солнце стояло сделано высоко, равным образом угри, оставшиеся получи свободе, отогреваясь во его лучах, уходили почти воду единственный вслед за другим из легким всплеском.

— Как крат уместно кончили, — сказал Пэт. — Теперь желательно вступить в брак вслед за веревкой равным образом привязать бочки для скалам, а так вроде бы их отнюдь не унесло во море. Домой их потащим бери буксире. На бок нам такую опасность невыгодный поднять.

Бочки были такие тяжелые, почто да мы из тобой еле столкнули их вместе с места. Мы долготно мучились, же все же доволокли поперед острой скалы, которая сильнее других сидела на песке. Мы привязали ко ней бочки возьми длинной веревке — пущай плавают — равно идем взад ко своему лагерю. Завтра будем рушить голову, по образу жениться бочки бери буксир.

Вернувшись на лагерь, автор сих строк доели хлеб, попили свежей воды с источника. Потом положили во горячую золу картошку, чтобы испечется ко обеду; привели на распределение нашу кузню, опять-таки нам предстояло обитать для острове до сей времени одну ночь. Когда всё-таки сие было сделано, Пэт сделай так оценить получай пахтанье копыт промчавшегося ночным делом табуна.

— Трудно сказать, как долго на табуне коней, — сказал некто немножко погодя. — Скакали они трудно. Как жаль, аюшки? пишущий сии строки абсолютно их никак не разглядели! Но лошади некрупные, клеймящий в области следам.

Действительно, ощущение было такое, что такое? объедки оставлены нашими коннемарскими пони. Я как и нагнулся по-над отпечатками. Что-то, ми показалось, было на них странное, неправильное, так что, автор этих строк не делать что-л. безвыгодный был способным понять. Казалось, остались считанные часы осенит, так нет, моя персона эдак равным образом безграмотный сообразил, в чем дело? меня во них насторожило.

— Мы их быстро найдем, много бы они ни ускакали, — сказал Пэт. — Пойдем соответственно следу, равным образом все. Островок-то так-таки крошечный.

Проходя мимо мола, пишущий сии строки увидели, ась? наплыв поуже давненько начался. Привязанные бочки покачивались получи воде. Мы шли за заросшей дороге на сторону, противоположную той, куда-нибудь ходили предварительно вечером. Мы подумали, почто каста дорога, наверное, огибает сполна остров. Промчавшиеся цска оставили глубокие отпечатки, равным образом пишущий сии строки шли, ась? называется, объединение горячему следу. Сбиться не без; него было не мудрствуя лукаво невозможно, пускай бы стезя поспешно стала захреначиваться подина наносом песка.

— Все ясно, — сказал я. — Эта тропинка ведет стоймя для серебряной бухте. Помнишь, наш брат вчерашнего дня под вечер видели ее вместе с холма. Эта тротуар — туда.

Так оно равным образом оказалось. Мы прошли через лагеря три четверти мили, равно нам открылся обширный, извитый серпом песочный пляж. Тропа уходила дальше, опоясывая холм; коневый след, однако, сворачивал не без; нее равно шел засим в соответствии с песку. Следы ложились сейчас далеко не где-то густо, на правах мнимый цска обрадовались простору да пойдемте тогда свободнее. Мы подумали, аюшки? ныне сможем их сосчитать. Но да в оный крата ничто безвыгодный вышло.

Песчаный берег издревле выглядит уже, нежели получи самом деле. Мы прикинули, ась? перед воды, приходится быть, ярдов двадцать, никак не больше. Однако шагать пришлось вдоволь долго, доколе волны малограмотный заплескались у наших ног. Море на таковой дни было гладкое, спокойное. Следы копыт следовательно отпечатывались в плотном сыром песке. У самой кромки воды автор сих строк не без; Пэтом остановились что вкопанные. Я узловой обрел гостинец речи, прошептав:

— Пэт, сии цска ускакали во морскую пучину!



Глава 0

МЫ НАХОДИМ ДОЛИНУ ДИКИХ КОНЕЙ

Хотя стоял белешенький день, по сию пору мои ночные страхи вернулись от новой силой. Сколько однова слушал автор этих строк рассказы по отношению том, какая удел ожидает смельчака, отважившегося сойти получи Лошадином острове. И хоть ваш покорнейший слуга уж давненько им никак не верил, грудь у меня через страха колотилось, как бы тогда, эпизодически моя персона в ранний раз их услыхал. А что, если бы сии ботинки злостно проскакали мимо, так чтобы залучить нас нате морское дно? Я бы невыгодный удивился, разве бы волны немедленно расступились да нам предстала торная дорога, ведущая ко морскому царю. Случись такое, моя персона в качестве кого зачарованный двинулся бы объединение этой дороге визави гибели.

Как хорошо, что такое? близко со мной был Пэт! Он-то враз понял, во нежели дело, неграмотный так сколько я.

— Вот ловко! — сказал он. — Кони проскакали тогда вот минута отлива, а прибылая многословие после затопила их следы.

Дальний закрытие отмели замыкался крутым утесом, отвесно уходящим во воду. Мы идем туда, надеясь, в чем дело? у его подножия будущее покажет выгорающий изо моря след. Но сахарный песок со временем был девственно гладкий. Куда бы ни девался табун, назад в эту приплесок симпатия далеко не возвращался.

— С ними могло статься всего-навсего одно, — сказал Пэт. — У подножия утеса основание несомненно обнажается умереть и невыгодный встать период отлива. Кони могли ускользнуть отсель всего лишь сим путем.

— Интересно, куда как так-таки они ускакали?

Мы вернулись в области песку предварительно травы, сели да стали рассуждать.

— Прилив кончится ко полудню, часа, наверное, чрез два, — сказал Пэт. — Видишь, какой-никакой эшелон воды. Значит, низкая влага была часов на полдюжины утра.

— А родители проскакали мимо нас подле пяти, — сказал я. — Ты моментально а заснул, а автор чище неграмотный был способным спать. Когда мы поезжай воззриться судно да увидел угрей, неграмотный было уже да половины седьмого. Прилив всего зачем начался.

— Чтоб сим угрям ничего было! — подосадовал Пэт. — Если бы безграмотный они, автор сих строк айда бы соответственно свежему следу да успели бы прежде прилива огибать скала посуху. А в настоящий момент приходится достаточно карабкаться получи и распишись него.

На этом автор сих строк да порешили. И, поднявшись от земли, двинулись вверх. Всюду согласно зеленому склону тянулись бороздки равно кроличьи тропы, соединяющие круглые отверстия норок. Мы старались вваливаться осторожно, с целью малограмотный потрафить ногой во чей-нибудь домик. Трава была объедена лещадь корень, как бы так сказать в этом месте прошла стадо овец. Скоро грунт стала пружинить лещадь ногами, жесткая осока резала босые ноги.

Подъем шел уступами, повдоль которых тянулись канавы, полные воды. Одна попалась куда широкая, да автор продолжительно шли повдоль нее, нонче смогли перепрыгнуть.

Усталость давала что касается себя знать; ступив получи и распишись ровную, сухую площадку, автор сих строк растянулись для спине да лежали где-то минут десять. Я смотрел получи и распишись солнце, ноне у меня отнюдь не потемнело на глазах. Тогда аз многогрешный зажмурился да стал прислушиваться на звуки, наполнявшие мир. Высоко по-над головой свистел равным образом подвывал ветер, кричали чайки, путево стрекотали кузнечики. Но на этом оркестре неприкрыто по какой-то причине недоставало. Я спешно понял чего.

— Пэт,-сказал я, садясь, — вследствие этого прибоя нисколько никак не слышно? Мы тем никак не менее едва для гребне. Волны должны раскалываться что касается скалы стоймя около нами.

Пэт помолчал крошку равным образом ответил:

— Я слышу рокот моря, всего-навсего адски слабый.

— А ваш покорнейший слуга знаю, почему! — воскликнул я, вскакивая держи ноги. — Внизу, ради гребнем, неграмотный море, а уэд диких коней!

Когда бабуленька Пэта рассказывала относительно остров, вяще просто-напросто пленяла наше творческая фантазия комба диких коней. Она описывала уединенную бухту, гораздо было весть хоть в гроб ложись понимать да идеже сысстари обитали дикие лошади снова со времен Великой Армады, которую уничтожил на 0588 году крепчайший шторм. Несколько обглоданных морем кораблей прибило ко ирландскому берегу, равно сулу единаче бездна дней выбрасывало возьми сушу жалостный багаж — тела погибших испанских нижний чин равным образом трупы коней. Несколько лошадок сумели, однако, выплыть. От них-то, говорят, равным образом форвард наши коннемарские пони. Жители прибрежных поселков ловили сивых коренастых лошадок равным образом оставляли у себя; их внуки да до этот дата дозволительно столкнуться во все концы во Коннемаре.

К Лошадиному острову прибило горячего вороного жеребца от диким глазом равно маленькую вороную кобылу. Им в одно красота время посчастливилось умереть и отнюдь не встать минута сего ужасного шторма следовать вместе. К седлу жеребца был привязан ремнем вместе с золотисто-золотой чеканкой гишпанский солдат. Лицо у него было желтое, по образу воск, да всё-таки решили, почто некто мертв. Бабушка Пэта рассказывала об этом так, верно хозяйка весь видела собственными глазами. Золотое тачание мундира равно золотые футляр потемнели через пелагический воды, говорила она. Солдат, однако, немного погодя очнулся равно насовсем остался держи острове. Вместе со его жителями спирт стал приготовлять землю, уловлять рыбу да разрознивать замечательных вороных скакунов. Он неграмотный был гордецом равным образом женился для местной девушке, хотя, говорят, на его жилах текла благородная кровь.

Он далеко не хотел рекуперироваться нате родину, да не раз вздыхал, вспоминая свою солнечную Испанию. Прожил возлюбленный недолго, сумме ряд лет. После его смерти угольный жеребчик одичал. Никто безвыгодный был в силах успокоить его. Если кто такой ко нему приближался, дьявол пронзительно ржал, бил передними копытами, завёршенный сигануть бери смельчака, шлейф да холка у него клубились возьми ветру. В конце концов лошадь ускакал на уединенную бухту, да десятая спица значительнее неграмотный стал покушаться бери него.

Коннемарские сельчане малограмотный пасут овец. Они отводят их во горы, идеже овцы бродят соответственно склонам. И скоро абсолютно дичают. Домой они безвыгодный возвращаются. Хозяин разок, новый поднимется нате пастбище, пригонит отару молодняка, а как долго у него овец, возлюбленный равно убеждения малограмотный имеет. По-моему, так но было равно для этом острове со дикими лошадьми. Сначала никак не нашлось смельчака, некоторый отважился бы изъездить их; лошадей оставили на покое, а позже равно воображать относительно них забыли. Как бы так ни было, а на уединенной долине из тех пор обитал возьми простор бездна диких коней. Бывало, кто-нибудь уведет жеребенка, приручит его равным образом либо продаст, либо оставит у себя. Но полный большое количество отнюдь не трогали. Жители острова, как бы автор этих строк еще говорил, были смелые, вольнолюбивые человечество да могли дать оценку тягу ко свободе.

Мы пока что неграмотный дошли прежде гребня, на правах злак стала таять да бегло ничуть исчезла. Последние метры ты да я лезли в области голому, потемневшему известняку, токмо у самого верха окаймленному рыжим мхом. Взобравшись возьми гребень, наша сестра легли держи брюхо равно подползли ко краю; глянули кверху равно растянуто малограмотный могли проговорить языкоблудие ото восхищения.

Захватывающее запах комедия открылось нашему взору. Утес обрывался ниже приблизительно отвесно. Мы ожидали, который у его подножия плещется море, а награду того внизу расстилалась обширная зеленая долина, поросшая сочной, яркий травой. По одному ее краю кучеряво бежал водоток со прозрачной первостепенный водой. Зелень травы сменяла серебристая передовая песка, покато уходившая во море. Волны набегали получай взморье да откатывались из мягким шипением. Утес, получи гребне которого автор лежали, мысом вдавался на море; донце у его основания, по-видимому, обнажалось во отлив. С трех сторон долину окружали отвесные скалы, со четвертой омывало град — низина была отрезана ото общем острова. На противоположной стороне я заметили небольшую толику отверстий на почти не отвесной стене — входы на пещеры.

Если бы комба была пустынна, возлюбленная равным образом где-то пленяла бы взор. Но нате ее просторе скакали, описывая круги, гордые, прекрасные кони, да мы, замерев, век неграмотный могли отвлечь через них взгляда. В табуне было коней тридцать; после этого были да серые коннемарские пони, равно вороные, да мухортый масти. Вожаком был неприрученный угольный жеребец, происходивший, несомненно, с пирушка черный кобылицы, которую серам на далекую пору выбросило получи и распишись таковой берег. Изогнув шею, со развевающейся гривой равно хвостом, симпатия кружил по части долине, увлекая вслед за собою табун. Он поскачет вследствие криница — равно накипь вслед ним, симпатия остановится — равно всегда замрут. Скоро пишущий сии строки заметили, почто у вороных коней бока во мыле. Да да заключая они отличались через остальных: прытче скакали, в вышине выбрасывая коньки равным образом за тридевять земель откинув голову. В них было более огня.

Но во проводник остановился равно стал дружно общипывать траву.

И безотлагательно а стремительное, бурливое продвижение сменилось безмятежностью равным образом покоем, каким веет с пасущегося табуна. Солнце пригревало нам спины, покладисто шелестели волны внизу, лошади на долине двигались из ленивой грацией, по сию пору сие убаюкивало, наводило сон. Пэт узловой нарушил молчание.

— Как было бы хорошо, разве бы дозволительно было остаться после этого навсегда! — проговорил дьявол отяжелевшим голосом через дрему. — Ах, даже если бы малограмотный необходимо было пуститься в оборотный путь домой! — Помолчав немного, дьявол добавил: — Мы будем каждое летига ездить сюда. Ночевать будем на старой кузне, а однако бытие сопровождать во этой долине из конями. — Пэт замолчал.

Я ни плошки получай ответил. Можно было далеко не брякнуть то, что до нежели я обана подумали на эту минуту. Наши родаки пуще никак не считали нас детьми. Теперь у нас, во вкусе у взрослых, была своя работа. Все прошлые годы, затем того что картошка была посажена, пишущий сии строки получали месяцок свободы равным образом делали почто хотели. Часами лежали в вершине горы, там, идеже остаток старой крепости; если бы никак не было большого волнения, уходили держи цельный с утра до ночи промышлять во море. Домой нас могли реализовать лишь меня знобит другими словами незначительный желудок. Но на этом году нам всякий сутки оставляли какую-нибудь работу, пусть бы ни стихи неграмотный было сказано, что-нибудь автор сейчас свыше малограмотный дети. И я знали: невыгодный сделай наш брат своей порции работы, симпатия таково равным образом хорош стоять, ожидая нас. Наконец Пэт сказал:

— Можно подкинуть семо овец равным образом присматривать их. Тогда ни одна душа невыгодный упрекнет нас во безделье.

— А знаешь, что-то позднее случится? — возразил я. — Наши соседи адски проворно узнают насчет диких коней, приплывут семо получай парусниках, переловят всех равно увезут для себе.

— Да, твоя милость прав. Придется сдерживать язычище из-за зубами.

Я околесица безграмотный ответил. Подумать только, экий замечательной тайной наша сестра будем обладать! Не хочешь, а заважничаешь. Немного спустя пишущий эти строки спросил:

— Будем спускаться?

— По-моему, не чета пождать отлива, — сказал Пэт, — да войти во бухту понизу. Вдруг кто-нибудь сам ненароком сорвется? Каково полноте другому тянуть беднягу обратно!

На сие воспротивиться было нечего. И аз многогрешный согласился ждать. Наглядевшись держи резвых необузданных коней, нам в свою очередь захотелось беспричинно помчать куда-нибудь наперег`онки вместе с ветром. Мы оба, наравне сообразно команде, вскочили нате циркули равно понеслись вниз, прыгая со кочки возьми кочку, малограмотный замечая сверху сей разок ни канав, ни кроличьих норок. Мы летели по образу получи крыльях и, добежав поперед зеленой тропы, ведущей для нашей стоянке, издалече победный крик. Вскоре да мы из тобой уж растянулись недалеко потухшего костра равным образом долготно лежали, далеко не во силах отдышаться.

Отлива требуется было прожидать мало-мальски часов, которые показались нам вечностью. Мы съели всю печеную картошку, разожгли костер, вновь напекли картошки. Раз двадцать ходили вкруг себя взирать очами угрей, беспричинно что, наверное, надоели им давно смерти; наши бочки мерно покачивались получай волнах. Чтобы маленечко охладить нетерпение, пишущий сии строки решили сходить ко причалу. Ледяная ванночка сильно нам помогла. Мы до второго пришествия сидели у причала равно смотрели, в качестве кого отечественный бригантина неспешно опускается от убывающей водой. Наконец показалось дно, равным образом автор сказал:

— Можно идти.

Пэт, нисколько безграмотный ответив, поднялся вместе с земли, равно я не проронив ни слова двинулись для серебряной бухте. Становилось прохладно, даже если было сызнова безграмотный лишше трех часов пополудни. Море начин беспокоиться равным образом приняло грозный зеленоватый оттенок. Но уран было старым порядком чисто. И пускай бы я только лишь аюшки? мечтали принять получи и распишись острове лето, безотлагательно равным образом ми равным образом Пэту следственно а именно отнюдь не сообразно себе. Ведь пишущий сии строки ранее двушничек дня отнюдь не были дома. А разыграйся шторм, на флэт да мы вместе с тобой вернемся недели посредством две, никак не раньше, сие наша сестра недурно знали.

Когда ты да я дошли накануне серебряной бухты, край воды еще отступила далече на море. Дойдя до самого утеса, да мы не без; тобой увидели, аюшки? его пьедестал покоится бери сухом спрессованном песке.

— Надо было давнёхонько отнять пальму первенства семо парусник, — сказал я. Но Пэт помотал головой равным образом заметил своим обычным невозмутимым голосом:

— С причала бросьте лучше слить на лодку жеребенка.

— Маленького, во вкусе курево черного, нате тонких легких ножках?

— Конечно, его. Он в дальнейшем выгодно отличается всех. Я безграмотный уеду вне него отсюда.

— Он равно действительно всех лучше, — согласился я. — Я равно как им любовался. Но, по-моему, взимать его от на лицо опасно. Вся урочище начнет допекать от расспросами: откудова симпатия ну да идеже ты да я такого взяли.

— Скажем, который нашли, — как орнитопер небесная ответил Пэт. — Если контия нате так пошло, кто именно имеет в него в большинстве случаев прав, нежели я? Ясно, во вкусе всевышний день, сколько спирт потомок того самого испанского жеребца. А кто именно достанет спорить, что такое? его хозяином был выше- прадед? Я подарю жеребенка Джону. А Евгений пообещает его Стефену Костеллоу. Может, Стефен в этом случае смягчится да даст единодушие бери свадьбу.

Это Пэт страх до чего придумал! Стефен знал школа во лошадях. Никто в всей Ирландии неграмотный был в силах бы лучше, нежели он, поставить сего жеребенка. А Стефен привык, ради весь самое лучшее принадлежало ему. И он, конечно, немного короче подбирать средь дочерью Барбарой равно сим красавчиком.

Обогнув скала посуху, пишущий сии строки оказались во уединенной бухте. Дошли до самого зеленого ковра да замедлили шаг, в надежде безвыгодный согнать пасущихся лошадей. При нашем приближении лошади одна следовать другой породы вскидывали морды да затаив дыхание глядели возьми нас, да невыгодный убегали.

— Они, наверное, вовек когда-то безвыгодный видели людей, — вполголоса сказал Пэт.

Одни лошадки пили воду с ручья, некоторые щипали траву; автор подходили для ним, гладили шеи, а они через удовольствия прядали ушами. Только вороные вели себя настороженно. Постарше отскакивали во сторону, неграмотный даваясь дотронуться. И наш брат оставили их на покое: знали, который выйдет победителем, вздумай они отражать жеребенка.

Вороному жеребенку было месяцев семь-восемь, далеко не больше. Его спинка равно бока лоснились, как бы черные атласные ленты бери праздничной юбке моей матери. Стройные ножки были приближенно тонки, что-то да мы не без; тобой диву давались, что они его держат; маленькие круглые копытца блестели, во вкусе мокрая галька. Он изогнул длинную шею равно поглядел получи нас. В его глазах было столько ума равным образом понятия, почто я, понизив голос, проговорил:

— Это совершенно равно, Пэт, почто отрезать у матери ребенка.

— Я безвыгодный поеду до дому минуя него, — настойчиво повторил Пэт.

Он приглаженно протянул руку равным образом погладил шею жеребенка. Жеребенок вздрогнул, нашел поступок для Пэту. Потом ткнулся на него носом, а Пэт захватил на не бог знает сколько гриву в среде ушами да намотал нате пальцы. Едва дыша, наш брат двинулись вспять во объезд утеса. Жеребенок ровно шагал в лоне нами. Он помахивал длинным хвостом, равно облик у него был основательно довольный. Мы далеко не спускали мигалки из кобылиц, так они, казалось, далеко не замечали нас, занятые своими заботами.

Мы перестали бояться, токмо когда-никогда обогнули фроуорд равно вышли нате песчаную отмель. Ни разу нигде неграмотный останавливаясь, ты да я достигли напоследках стоянки равно благословенно поставили жеребенка на нашу хижину; как следует заделали ввод пучками дрока да сели ужинать.



Глава 0

МЫ ПРИВОЗИМ С СОБОЙ ЖЕРЕБЕНКА

В оный вечор ты да я никуда невыгодный отходили через лагеря. Когда кончили ужинать, отсюда следует уж смеркаться. Зеленоватый заход никак не сулил тепла. Небо об эту пору было радикальным образом затянуто тучами, очень похолодало. Но настрой у нас было отличное. Мы прикрыли ветками огнище равно стали зачисляться для ночлег. Это была наша последняя Никс получай острове.

Не так-то оказалось нетрудно приневолить жеребенка лечь. Он растянуто стоял кроме движения, расставив тонкие ножки, хотя как-никак разутюживание да ласковые языкоблудие подействовали, равным образом спирт во конце концов лег во углу, исправно подобрав подина себя ножки. Тогда да мы не без; тобой расстелили белоголовый парус, сверху каковой лег я, а Пэт устроился лично держи охапке травы поблизости от жеребенком, обняв его ради шею.

— Так ми склифосовский спокойнее. Я буду всю нощь чувствовать, что такое? возлюбленный рядом.

В эту вторую Никс наш брат заснули намного быстрее. От усталости равным образом переживаний наша сестра невыгодный чувствовали ни холода, ни жесткости постели, далеко не слыхали свиста равным образом завывания ветра, сего злобного карлы, всю Нокс плясавшего окрест нашей хижины. Когда возьми небе погас заключительный блик вечерней зари, ты да я сейчас прочно спали.

Была до сей времени непроглядная тьма, при случае аз многогрешный проснулся оттого, что-то Пэт весьма тряс меня ради плечо.

— Дэнни, проснись, — шептал он. — Помоги придерживать жеребенка.

Опять, в качестве кого да прошлой ночью, земной шар почти нами дрожала равным образом ночную тьму наполняла барабанная шарик копыт.

— Что это? — спросил я, отнюдь не придумав нуль умнее.

— Опять они, дикие кони. Он уйдет из ними, буде автор его далеко не удержим.

Протянув руку на темноте, мы нащупал жеребенка. Короткая мелкая холодок пробегала сообразно его телу. Я провел рукой на-гора в области шее: ухо у него были насторожены. Снаружи раздалось громкое, пронзительное ржание.

— Это черный жеребец, — прошептал Пэт.

Жеребенок, круглый устремившись вперед, стал вырываться, а ты да я покамест тверже вцепились во него. Собрав силенки, возлюбленный стал лягаться, вскидывать голову, пытаясь низринуть нас. Его копытца били насчёт стены хижины. Жеребец пока что единовременно заржал, равно мальчик тоненько ответил ему.

— Если черный поскачет бери клик жеребенка, наш брат пропали, — прошептал Пэт.-Держи крепче, некто бойко устанет.

Мы отнюдь не смели ни возьми не уходите поколебать хватку, воеже посмотреть во щели дверного проема. Стук копыт стал удаляться; значит, большое количество никак не замедлил своего дикого бега. Вот паки призывное ржание, сделано издали. Словно зная, почто сородичи покинули его, стригунчик получи и распишись сей в один из дней никак не ответил, стоял спокойно, токмо короткая дрожь, пробегавшая в области телу, выдавала его волнение. Когда топоток копыт под конец стих, я сызнова уговорили его лечь. В таковой оставшийся давно рассвета миг да мы вместе с тобой лежали не без; жеребенком борт по части край равно тихонько разговаривали из ним равно посредь собой.

Скоро сварог выходит светлеть, равным образом нате его фоне сделались видны темные связки дрока. Серые предрассветные сумрак поредели, утро ступень за ступенью вступало на приманка права. А наша сестра совершенно безграмотный смели истощиться с своего убежища: все еще приток неграмотный преградит дорогу, дикие родители могут вернуться во любую минуту. Нам ужас желательно есть. Мы доели сухую горбушку хлеба, тот или иной дала моя мать, равно выпили сырые яйца.

Было неподалёку восьми часов, когда-никогда автор напоследок решился выйти. Ветер крошку стих. По ясному голубому небу разметались белые лохмотья облаков. И пускай бы множество было синее, в области его поверхности ходила крупная зыбь.

— Пожалуй, в настоящий момент не запрещается выпустить. Он, наверное, проголодался да хочет пить, — сказал автор Пэту равным образом побежал ко причалу схватить изо лодки веревку в целях уздечки.

Накинув самодельную уздечку, Пэт повел жеребенка для ручью, вытекавшему с родника. Жеребенок медленно равно хищно пил. Я снова побежал ко лодке, а Пэт остался не без; жеребенком, который, напившись вволю, принялся щепать траву. Пэт безвыгодный спускал со него глаз, равно как любящая родимая со своего единственного чада.

У причала моя персона стал раздумывать, по образу не чета погрузить жеребенка для граница лодки. Проще общем было бы привязать его ко корме, пускай плывет вслед нами давно самого Инишрона. Но полоз куда симпатия был мал, безусловно да промежуток вплоть до Инишрона приличное — такого плавания ему малограмотный вынести. Парусник у нас небольшой, но, так как кабины получи и распишись нем нет, места пользу кого жеребенка хватит, инда кабы возлюбленный вздумает лечь. Самое становая жила — в надежде дьявол далеко не стал волноваться.

Дно парусника, равно как мостовая, было исправно выложено булыжником, кой автор брали пользу кого балласта. Я убрал валявшиеся нате дне снасти равным образом разнокалиберный инструмент, принес более мягкой травы равно постелил получай дно, в надежде стригунок отнюдь не побил себя копытца касательно камни. Теперь оставалось втиснуть вещи. Пока Пэт педерача жеребенка, моя особа принес бэу парус, нате котором спал, одеяло, ранец от оставшейся картошкой равным образом безвыездно уложил держи корме. Потом побежал сызнова ко кузне, взобрался получай стену, вытащил из-под дрока попервоначалу одно весло, далее другое. Потеряв опору, связки дрока палатально упали внутрь. Когда целое было готово, аз многогрешный крикнул Пэту:

— Теперь остается свести получи и распишись край наследного принца!

Пэт тыкался носом так на шею жеребенка, так во морду, пунктуально симпатия был его единокровный братец.

— Он сделает все, что-нибудь мы ему скажу, — ответил Пэт, ласково погладив жеребенка. — Идем, малыш! Поплывешь от нами.

Но у причала Пэт против всякого чаяния остановился что вкопанный.

— Краб! — воскликнул он. — Краб пользу кого бабушки! Я только-только было безграмотный забыл по отношению нем. Держи нашего дружка. Я живой рукой вернусь!

В ту а повремени возлюбленный сорвался вместе с места да помчался повдоль берега, прыгая не без; камня бери камень, для тому месту, идеже ты да я вчерашнего дня наловили столько угрей. Прыгнув в больший шаблонный камень, Пэт лег держи него равно повис ниже головой по-над заводью, высматривая про бабушки краба. Вдруг сторона его, наравне гарпун, метнулась во воду, выскочила оттуда, равным образом автор этих строк увидел, на правах его грабки несгибаемо держат следовать броня небольшого толстенького краба, каковой бездарно шевелил на воздухе своими короткими глупыми клешнями. Еще миг — да Пэт был у причала, прыгнул во лодку да спрятал краба на ларец подо лавку бери корме, камо рыбаки кладут рыбу. Затем встал возьми планширь у нижней ступеньки да сказал мне:

— Теперь, Дэнни, веди его ко мне.

Я подвел жеребенка ко краю причала, у самых сходней спирт остановился и, в духе приличествует норовистому коню, стал рыть землю копытами. Вид у него был близ этом бог сердитый. Пэт протянул ко нему обрезки — таково матери зовут малых детей. Жеребенок глянул вниз, в духе как хотел проверить, выдержит ли душегубка морскую прогулку. Затем жуть осторожно, пробуя копытцем каждую ступеньку, стал ради мной спускаться. На нижней ступеньке дьявол целый подобрался равным образом коротким легким прыжком соскочил получай днище лодки. В стержневой пора он, казалось, решил теперь но скакануть навыворот возьми твердую землю. Вздернул голову, штифты до чертиков завращались. Но на следующую одну секунду дьявол опомнился, в качестве кого видно, сообразив, который как ни говорите безопаснее лишаться там, идеже стоишь. Лодка мерно покачивалась, стригунчик во тактичность балансировал сверху своих тоненьких ножках. Увидев это, аз многогрешный понял, сколько чёрт ладана во пути хорэ нечего.

Теперь пришла минута поразмыслить да об угрях. Не приходилось рассчитывать, в чем дело? стригунчик здесь а ляжет получи и распишись дно, а потому что некто приметно предпочитал Пэта, ведь пишущий эти строки заново оставил их наедине равно отправился вслед за угрями, прихватив не без; на лицо длинную веревку да великий глупый поплавок: наш брат решили брать бочки держи буксир, использовав силу прилива.

Бочки эдак да лежали в песке, только лишь сегодня ото них поперед кромки воды оставалось еще неграмотный лишше четырех футов. Сначала моя особа связал бочки праздник самой веревкой, которой они были приторочены для скале, в рассуждении сего привязал для ней особым крепким узлом, которому научил меня отец, уже одну веревку. К свободному концу ее принайтовил буй да забросил во видимо-невидимо наравне дозволяется дальше. Он упал следовать линию бурунов да начал тихонько покачиваться получай воде. Когда пишущий эти строки вернулся нате лодку, Пэт ми сказал:

— Это да мы из тобой со тобой шелом придумали, кабы всего только бобышка неграмотный отнесет наши бочки на серебряную бухту.

— Если отнесет, придется ми ради ними сплавать, ни ложки безграмотный поделаешь, — рыцарски предложил я.

Плавал мы хорошо, тем не менее считал, как, впрочем, равно сегодня считаю, что такое? на флорес должны водиться рыбы равным образом оставшиеся морские твари, а ни получи и распишись каплю невыгодный человек. Кроме того, Атлантический океан во апреле месяце менее сумме располагает купаться, во нежели аз многогрешный убедился накануне.

Мы сидели на лодке равным образом наблюдали, равно как не без; каждой волной приток по сию пору ближе подступает ко бочкам. Приблизительно сквозь часочек они еще быстро покачивались получи волнах. Тогда я отчалили, стараясь неграмотный свершать резких движений, дай тебе способом мимовольно неграмотный поразить ужасом жеребенка. Больше итого пишущий сии строки боялись, что-нибудь присутствие сильном крене возлюбленный прыгнет на воду да поплывет для родному берегу. Но дьявол капли освоился да нонче никак не доставлял нам никаких хлопот. На всяк обстоятельство мы привязал беспрепятственный результат уздечки для планширу. А Пэт совершенно время, что такое? да мы не без; тобой плыли по берега, гладил жеребенка да нашептывал как бы ласковое. Всякий раз, равно как лодку подбрасывало получи волне, стригун почти не касался головой гика, быть этом возлюбленный всё съеживался, правильно старался отбояриться с удара.

К счастью, ми безграмотный пришлось ехать из-за бочками. Поплавок автор выловили лишенный чего труда; ваш покорный слуга взял бочки получи и распишись минутный буксир, да наш брат легли в противоположный ставка во сторону Инишрона.

Это было нелегкое плавание. Дул сопутствующий ветер, так ют страшно погрузилась во воду по-под тяжестью бочек из угрями, равным образом постоянно период казалось, аюшки? возлюбленная вопрос дней зачерпнет воду. К тому но ми приходилось одному обращаться от парусом: Пэт ни сверху подождите невыгодный был в состоянии вычетший руку ото жеребенка. Вначале ты да я думали, околесица страшного никак не случится, кабы жеребеночек прыгнет вслед за судно равным образом поплывет. Но, в некоторых случаях автор увидели, какие тяжелые темные волны преследуют нас, почувствовали, вроде солоно согласен лодка, я поняли, который неравно выше- пленник равным образом правда прыгнет из-за борт, так парусное судно перевернется равно всех троих поминай как бы звали. Все семь миль плавания Пэт никак не снимал растопырки вместе с головы жеребенка равным образом по сию пору миг шептал ему вещь ласковое.

Мы забыли спечь на в сторону картошки — что до стольких вещах пришлось вознамериваться пред отплытием. Среди снастей автор нашли ржавую банку со водой, но, увидев, ась? получи и распишись дне ее обитает все совокупность извивающихся червей, ваш покорнейший слуга не говоря ни слова протянул банку жеребенку. Тот сунул во воду особый нежный то и в магазине равным образом всю до самого перлы выпил вкупе из неграмотный нате шутку изумленными ее обитателями.

— Вот счастливчик, больной брезгливости! — позавидовал Пэт, глядя, вместе с каким удовольствием стригунчик облизывает губы.

Время с времени так я, ведь Пэт оборачивались равным образом глядели получи удалявшийся остров. Его колер да форма от каждой минутой менялись. Высокий желто-зеленый гора уменьшался, темнел; пребелый кипящий прибой обмер равно умолк; исчезли с виду тырли-мырли со причалом, равным образом смотри уж награду острова — сапфировый пригорок для голубом окоеме моря, низом обшитый белым кружевом; моя персона знал его таким всю жизнь. И по образу а некто малограмотный походил неотложно возьми в таком случае благодатное место, идеже наша сестра провели двуха дня! Уж неграмотный заснул ли пишущий эти строки у себя для кухне, разглядывая висящие бери стене картинки, равным образом отнюдь не пригрезилось ли ми безвыездно происшедшее вот сне, в духе в прошлом безвыгодный однова во детстве?

Но около со мной на лодке Пэт, стригунок равно двум бочки, полные угрей. Значит, двушник дня в острове были явью, пусть бы сейчас издали отошли через нас. Впереди был Инишрон, равным образом пишущий сии строки стали думать, почто нас ожидает.

— А голет Майка весь уже здесь, — сказал Пэт. — Я-то надеялся, зачем ко нашему возвращению спирт уберется отсюда.

— И Голландец здесь, — заметил я, от случая к случаю наша сестра подошли ничуть невдали ко пристани.

Его серая приземистая, широкая посудина стояла возьми якоре у самого входа во бухту. У Голландца было, конечно, имя, же миздрюшка для острове его безвыгодный помнил. Сам спирт был такого типа но прочный коренастый, наравне равно его шхуна. Он был бог вежлив со всеми, любил разгуливать во гости: сядет получай кухне, положит получи и распишись лысый фуражку, а мальчишки тута по образу тут, таращат сверху него глаза. Носил возлюбленный завсегда черную матросскую фуфайку, подпоясанную черным кожаным ремнем, черные брюки. У него были добрые, спокойные карие глаза, по образу у тюленя, да умереть и невыгодный встать всю голову лысина, которую спирт прикрывал форменной фуражкой. Никто получи острове неграмотный знал ни пустозвонство его языка, а спирт безвыгодный знал ни одного нашего, однако сие никак не мешало ни добрым отношениям, ни делу: да мы не без; тобой продавали Голландцу пойманных омаров да угрей. Было видно, почто ему нравится нате Инишроне. Он не раз задерживался у нас возьми день-другой, без труда так, без всякого дела; любил восседать возьми молу, греясь получи и распишись солнышке. Себе во помощники некто нанимал кого-нибудь с инишронских парней. В так срок из ним получай шхуне ходил одинокий отечественный оголец по части имени Брайен О"Доннел изо Темплбриди, поселка, расположенного возьми противоположной оконечности острова. Брайен рассказывал нам касательно заграничных портах, описывал удивительные вещи, которые после этого видел. И автор однако храбро ему завидовали.

Когда наша сестра были у самой бухты, автор бросил удочку равно поймал в целях матери отличного окуня. Жеребенку, проблематично почему, буква рыбина бог невыгодный понравилась. Первый в один из дней вслед за всегда загранка дьявол стал равным образом хоть образовываться в дыбы. Пэт покрепче его взнуздал, а автор этих строк стал изымать паруса да во одиночку повел лодку для причалу. Мы таково были заняты первый попавшийся своим, ась? всего у самого причала заметили, что такое? делается сверху берегу. Добрая полть всех жителей Гаравина высыпала в пристань. Был в этом месте равным образом муж батька да священник Пэта, Бартли Конрой. Они глядели возьми нас да неграмотный верили своим глазам: их сыновья за двухдневного отсутствия возвращались к себе целыми равно невредимыми. Мужчины бросились вперебой пособлять нам, чему наш брат ахти обрадовались. Они привязали для причалу парусник, вывели возьми твердь жеребенка, отвязали равно вытащили обе бочки не без; угрями. Мэтт Фейерти, домовладыка харчевни, увидев жеребенка, всплеснул руками.

— Что из-за красавчик! Чудо, а отнюдь не конек! — ведь равным образом рукоделие восклицал он.

— Где вас его взяли? — спросил выше- отец.

— Он плыл, а автор сих строк его подобрали, — малограмотный моргнув глазом, ответил Пэт.

— Надо же! — удивился молотобоец Дерри Фолан и, поглядев получи его копытца, прибавил: — А его до этого времени ни разу малограмотный подковывали.

И после этого меня осенило. На острове на моей голове мелькнула было одна мысль, же круглым счетом быстро, который мы не делать что-л. безграмотный был в состоянии разобраться ее вслед за хвост, а днесь ваш покорнейший слуга хоть онемел через изумления. К счастью, последняя стержень в колеснице ни аза безграмотный заметил: весь ахали равным образом восторгались, разглядывая жеребенка.

— Он хоть умри принесет вы счастье, во вкусе пройда госпожа Кланси, — сказал выше- припольщик Том Кении.

Все голосисто рассмеялись. Семья Кланси была ужас большая равно архи бедная. Вся наша деревушка помогала им, ин`аче они померли бы вместе с голоду. Часов во одиннадцать утра босоногий мальчик Кланси приходил получи и распишись кухню. Протягивал бутылку с целью сперма иначе безгласно просил заяти парочку яиц, терзания с целью лепешек либо — либо луковицу. Взятый творение раз в год по обещанию возвращался. Но ноль без палочки малограмотный обижался бери матушку Кланси. Хозяйка во опровержение в просьбу малыша отрезала внушительный шматок питание к него да с охотой давала ему то, вслед нежели симпатия пришел. Получив требуемое, коротыш скорее бежал домой, перепрыгивая сквозь изгороди равным образом нахохлившись, в качестве кого воробушек во мокрый день. У матушки Кланси было шестеро ртов, до сей времени малый мала меньше, да целое они ни свет ни заря убегали сверху промысел. Кланси были в такой мере бедны оттого, объясняли нам родители, сколько родоначальник их невыгодный фермер, а матрос.

Но во годы неудовлетворительно взад сам по мнению себе с ребятишек Кланси ес в берегу гуся. Как-то ухитрился его изловить да представить получи и распишись руках матери. Матушка Кланси была взять хоть равным образом бедная, только честная женщина: симпатия обошла поголовно остров, спрашивая во каждом доме, неграмотный потерялся ли у кого гусь. Гусь ни у кого малограмотный терялся, равно инишронцы возьми сходке постановили: пусть себя на здоровье гусак остается у тех, кто именно его нашел.

Земли у матушки Кланси было вовсе мало, ласточку выбросить из памяти равным образом в таком случае негде, что будто сверху Инишроне. Гусь матушки Кланси пасся вместе с гусями соседа. Оказалось, зачем сие малограмотный гусь, а гусыня. Она снесла яйца равным образом высидела всеобщий детвора гусят. К рождеству матушка Кланси гусей продала, а получи вырученные денежка купила овечку. Другой шабер пустил овечку ко себя на отару. Овечка выросла да принесла пару ягнят. Вот таким образом равным образом завела матушка Кланси свое маленькое хозяйство.

Пока инишронцы держи целое все в порядке обсуждали находку, Голландец открыл бочку со угрями. Увидев выше- улов, симпатия громогласно вскрикнул, равным образом ко нему без дальних слов но подошли серия человек.

— Где ваша сестра поймали сих чудовищ? — спросил Мэтт Фейерти.

— За мысом Голлем-хед, — неграмотный задумываясь, ответил Пэт. — Утро было куда холодное, да цельный косячок угрей лежал без участия движения бери поверхности воды. Так ась? стараться поймать их было элементарнее пареной репы.

По крайней мере последние фразы Пэта были истинной правдой. Голландец опорожнил бочки во свою лодку равно здесь а отсчитал нам деньги, которые автор сих строк от Пэтом поделили пополам. Сунув денежки во карман, ваш покорнейший слуга почувствовал для плече чью-то руку. Кто-то от подобный сердечностью похлопывал меня согласно плечу, сколько во искренности чувств допускается было безграмотный сомневаться. Еще отнюдь не обернувшись, ваш покорнейший слуга ранее понял, что-нибудь сие Майк Коффи. Вид денег, исчезающих во чужом кармане, был ему, минус сомнения, невыносим. Над моим ухом раздался золотисто-желтый голос:

— Ах, что по кайфу замечать таких смелых, таких удачливых ребят! Вот матушка обрадуется, вона склифосовский гордиться, увидев такие деньги! — Последнее речение дьявол протянул смакуя. — Но что-то ей бы понравилось уже больше.

— Что?

— Вот смотри.

Ловким движением дьявол развернул передо мной сверток голубого ситца на цветочках, что держал следовать задом наготове. В секунда ока Майк понял, в чем дело? ситце ми приглянулся да ась? пишущий эти строки призадумался, дать взятку иначе говоря нет. Я знал, что-то моя матушка беда любит фартуки с ситца на незначительный цветочек. Я видел однажды, равно как возлюбленная разглаживала получи себя новейший фартук, если рядышком безлюдно отнюдь не было: тараньки у нее сияли ото удовольствия.

— А твоя милость пощупай, какая материя, — говорил тихонько Майк. — Да пощупай, неграмотный бойся. Женщины который хочешь отдадут вслед за этакий ситчик.

Если бы далеко не сии его слова, пишущий эти строки бы купил у него таковой ситец. Но на них прозвучало такое самопрезрение для простодушным покупательницам, в чем дело? возлюбленный ажно малограмотный сумел его скрыть, вопреки получи и распишись однако свое лукавство.

— Спасибо, — сказал я. — Но пусть себе отличается как небо через земли возлюбленная самоё себя выберет. Тогда стрела-змея ей мертвяк понравится.

— И твоя милость хочешь переть к себе вместе с пустыми руками? — во притворном возмущении воскликнул Майк.

— Я отдам ей всё-таки деньги. И единаче морского окуня, — ответил я.

Майк понял, что-то с меня толку никак не будет, сунул по-под мышку фуляр да уходи восвояси.

— Хороша нынешняя молодое поколение — безвыгодный хотят стариков порадовать! — сказал спирт получай пошевеливайтесь вместе с притворным вздохом.

Я глядел ему вслед, невыгодный сводя бельма не без; красивой материи. И тута беспричинно заметил, сколько возьми меня смотрит отец, хорошо улыбаясь.

— А твоя милость молодец, Дэнни, — сказал он. — Не дал проложить себя этому мошеннику. У Стефена Костеллоу правильно такая содержание имеет смысл на двушничек раза дешевле.

— Но лошадь далеко не гусь, — сказал подступивший Дерри Фолан. — Вполне возможно, который объявится его дозволенный владелец.

— Конечно, может объявиться, — сказал Пэт, никак не задумавшись.

В одной руке спирт держал краба с целью бабушки, новый сжимал уздечку. Я взял своего окуня поудобнее из-за жабры, равно наша сестра двинулись домой. Жеребенок эстетично ступал тонкими, длинными ножками по мнению булыжной мостовой. Как здорово опять двадцать пять состоять дома, посреди друзей на текущий резкий несерьёзный вечер! Одни проводили нас перед деревни, отдельные люди — только сколько не предварительно самого дома. Вечером заметано завязать знакомство по всем статьям у Конроев, равным образом я вместе с отцом свернули возьми тропинку ко нашей усадьбе.



Глава 0

РАЗГОВОР С МАЙКОМ КОФФИ

До моей матушки сделано дошла весть, аюшки? пишущий сии строки вернулись, равно возлюбленная наварила равно напекла столько, в чем дело? хватило бы держи троих таких голодных, в духе я. Морской окунь ей куда понравился, а узнав, что-нибудь мы устоял на пороге Майком Коффи, симпатия похвалила меня следовать рассудительность. Но автор этих строк вырвал у нее обещание, в чем дело? на первую а поездку нате Росмор симпатия купит себя экой материи возьми фартук. Когда аз многогрешный съел финальный отрывок картофельной ватрушки, запив ее целым кувшином пахты, папа сказал, обращаясь для матери:

— Ты бы видела, какого Пэнчи Конрой привез жеребенка! Черный как бы смоль. Всю поди простоял на паруснике спокойно. Только перед истечение проявил норов.

— А идеже ваш брат его взяли? — спросила мать.

— Он плыл, — ответил я.

— Где плыл? — продолжала симпатия спокойно, однако усидчиво расспрашивать.

— Возле Голлем-хеда.

Я малограмотный умел лгать, особенно матери. И моя персона видел, что-то возлюбленная никак не верит ни одному моему слову.

Когда симпатия перестала спрашивать, автор этих строк вздохнул от облегчением, решив вразумить Пэта разгласить родителям все, что было. Мало радости вычислять себя честным, когда-когда родная мамка малограмотный верит тебе. Надо было рассмотреть от Пэтом до этих пор одну бог серьезную вещь, а так во вкусе бы источник никак не оказалась права, усомнившись на моей честности.

Я наелся, равным образом автор не без; отцом пойдем извлекать пользу наших двух черных коров. Они паслись во закраина неподалёку через дома, равным образом наша сестра отнюдь не стали заколачивать их во хлев, а доили из первых рук по-под открытым небом. Я был бог этому рад. В тесном коровнике собеседование всенепременно зашел бы по отношению жеребенке, да родоначальник бог бойко заметил бы неувязки во моем рассказе; а автор чувствовал такую усталость, который портативный истории ни после в чем дело? бы малограмотный выдумал. Да равным образом через картофельных ватрушек меня, на правах всегда, потянуло на сон. В луг было что-то около хорошо, косые лучи солнца пригревали, колени ощущали прохладу шелковистой травы — моя особа доил корову, не присаживаясь держи коленях.

Она плавно махала упругим хвостом и, хотя, наверное, посмеивалась надо моим сонным видом, хвостом безграмотный ударила ни разу.

Дома наш брат распределили молочишко согласно надобностям. Часть перелили на высокую маслобойку, доза — на большое корабль свиньям. Когда наша сестра покончили от молоком, мама ранее управилась со посудой равным образом заперла получи и распишись Никта кур на курятник. Потом сняла не без; вешалки из-за дверью свою воскресную шаль, накинула сверху плечи, равным образом автор отправились для Конроям.

Народу у Конроев была полная кухня. Лучшего помещения к танцев, нежели мебель Конроев, безвыгодный было получи и распишись по всем статьям острове. И ваш покорнейший слуга враз понял: нонче вне танцев безграмотный обойдется. Мэри да Нора, сестры Пэта, переставляли глазированные кувшины со нижних телега возьми верхние. Стеклянную масленку — пестрая голубушка получай гнезде — водрузили бери каминную доску в области соседству со фотографиями тетушек, уехавших во Америку. Большой обеденный княжение передвинули во неблизкий раствор кухни, да мужской элемент постарше уселись следовать него представлять на карты. Табуретки расставили повдоль стен.

Иван сидел сверху левой лавке недалече самого очага да играл для мелодионе. Я поискал глазами Пэта; симпатия сидел получи низенькой скамейке, придвинутой ко правой лавке, идеже любила корпеть его бабушка. Она да не откладывая здесь сидела и, слушая очерк Пэта, смеялась своим каркающим смехом, в таком случае да деятельность наклоняясь ко внуку. Из-за общего шума да звуков мелодиона автор этих строк безграмотный был в силах расслышать, касательно нежели они говорят.

Миссис Копрой увела мою матушку на уголок, да тама они стали как бы из большим увлечением обсуждать. Отец чтоб моя особа тебя больше не видел для играющим во карты, равным образом аз многогрешный оказался предоставленным самому себе. Меня, в духе магнитом, потянуло для Пэту, равно пишущий эти строки двинулся ко нему повдоль стены. Рядом не без; Пэтом во кресле-качалке сидел Голландец, некто малограмотный идя раскачивался, попыхивая трубкой, да улыбался по всем статьям своей широкой улыбкой, наблюдая, в качестве кого танцующие выстраиваются четой про первого тура. Евгений заиграл кадриль, равным образом нате пороге по образу однажды во эту секундочку появилась персона Майка Коффи. Взгляд его в тот же миг упал нате качалку, да образина с досады неблагопристойно морщинами, вроде мяч держи скисшем молоке. Голландец невыгодный обратил для его гримасу наравне никакого внимания. Весь его поверхность говорил об том, аюшки? симпатия устроился во этой качалке предварительно конца вечера равным образом никому никак не собирается ее уступать.

Как токмо автор сих строк из Пэтом встретились взглядами, автор этих строк чуть-чуть осязаемо кивком указал ему получи дверца черного хода. Он на отказ кивнул, продолжая определять бабушке самый захватный миг ловли угрей. Танцы были поуже во разгаре. Я проскользнул вслед за спинами наблюдающих для черному ходу. Игроки, увлеченные игрой, инда невыгодный взглянули для меня, равным образом моя особа без помех выскочил возьми улицу.

Вечерняя эос сызнова догорала. Я прислонился для стене в домашних условиях равным образом стал дожидаться Пэта. Дом Пэта стоит только порядком высоко, равным образом отселе славно видна деревушка Темплбриди, лежащая нате другом конце острова. В пирушка стороне тянулась на много пластина рифов равным образом горел маяк, предупреждающий корабли об опасности. Сейчас его огонек озорно мигал получи и распишись спокойной глади моря. Вдали держи горизонте, темнел абрис Лошадиного острова.

Появился Пэт. Мы спустились коротким толково сверху дорогу, ведущую на деревню, равным образом сели бери поросшую травой обочину равно как крат держи повороте. Здесь естественным путем собирались наговориться наши деревенские, хотя в тот же миг я были нимало одни. И все же автор этих строк огляделся кругом, несть ли кого невзначай рядом. Убедившись, зачем ни одной души нет, ваш покорный слуга начал:

— Пэт, автор сих строк должны рассказать, идеже пишущий сии строки нашли жеребенка.

— Рассказать да загнуть словцо тайну? — Пэт аспидски удивился моим словам.

— Рассказать только лишь родителям. Ты скажешь своему отцу, а пишущий эти строки — своему.

— У тебя, конечно, должна присутствовать веская причина, с тем сие предлагать, — заметил Пэт. Но круглым счетом вроде я, подыскивая слова, молчал, заговорил он, с сердечным замиранием однако сильнее: — Ведь наш брат решили никому синь порох никак не рассказывать, а в таком случае целое понаедут туда, переловят коней равно увезут. Мы фактически договорились: Лошадиный остров — отечественный да никто, за исключением нас двоих, ездить тама никак не должен.

— Но тама до этого времени в равной степени ездят, — сказал я.

— Кто ездит? От кого твоя милость сие слыхал?

— Ни с кого автор этих строк безграмотный слыхал. А деяние во том, в чем дело? иные лошади нате острове были подкованы.

Пэт эдак целый век молчал, что-то ваш покорнейший слуга слабо тряхнул его. Пэт упавшим голосом проговорил:

— Такого идиота, как бы я, Дэнни, держи белом свете покамест никак не было! А если твоя милость сие заметил?

Я понимал, почто Пэта мучает мысль, беспричинно у жеребенка убирать хозяин, да старался болтать как бы не грех мягче:

— Когда наш брат вышли с хижины во на первом месте утро равно увидели возьми земле много следов, ми еще о ту пору показалось на них как бы подозрительное. Но что, автор казаться неграмотный был в состоянии понять. Меня осенило, эпизодически Дерри Фолан сказал, зачем стригун до сей времени далеко не подкован. Да, отечественный стригунок отнюдь не подкован, сие верно, однако некоторые люди лошади вслед за тем были подкованы.

— Ничего малограмотный понимаю! — пожал плечами Пэт, равно я тот и другой замолчали надолго, ломая голову надо этой загадкой.

Мы, наверное, что-то около бы да просидели накануне восхода солнца, разве бы позадь нас никак не послышались чьи-то тяжелые шаги со стороны в домашних условиях Конроев. Я обернулся равным образом стал сечь фишку во темноту. С тропы послышался грубый, же приправленный притворной веселостью звук Майка Коффи. Он, конечно, сделано давнёхонько нас заметил.

— Ну конечно, сие они. Два храбреца, которых танцевальный вечер далеко не интересуют.

Он вынул изо кармана благообразный шахматный назальный платок, бережно расстелил неподалёку со мной да несладко в него опустился. Чувствовалось, аюшки? симпатия из всех сил старается подластиться для нам, да моя персона всегда ждал: в ближайшее время вынет с кармана который-нибудь левак равным образом начнет сызнова предлагать. Майк Коффи был невыгодный с тех, кто именно проворно забывает виденные во чужих руках деньги. Но ничто подобного. Он привалился задом ко поросшему травой крутому склону равным образом заложил грабки ради голову: нате, мол, глядите, моя милаша поза.

— Какое славное поход вам совершили! — воскликнул он. — Ваши матери могут быть гордым вами.

«Ну вот, — подумал я, — начинается». Но Майк Коффи продолжал абсолютно во ином духе:

— А они спрашивали вас, идеже ваш брат взяли жеребенка?

«Так вона оно что, Майк позарился получай жеребенка», — подумал ваш покорный слуга равно ответил:

— Моя родимая спрашивала.

— И что такое? твоя милость ей ответил? — полюбопытствовал Майк.

— То же, сколько равным образом вам.

— То снедать который некто плыл во флорес да вас его подобрали? — подчеркивая каждое слово, проговорил Майк. — Прекрасный, пространный ответ. И допрашивать свыше нечего. Плыл себе, равным образом все. Но разве ваша сестра хотели, дабы вы поверили, вам бы как например догадались искупать его, в надежде некто был мокрый.

— А спирт успел провянуть ради миг пути, — отнюдь не аспидски убежденно возразил я.

— Промокшая накануне пряжа битюг обсыхает долго, — поучающе заметил Майк. — Но, в дополнение того, ужели вы перед силу впереть на лодку с воды даже если маленького жеребенка? Я доставить себя отнюдь не могу, наравне вас сие проделали, отнюдь не перевернув лодки.

— Он растянуто плыл равным образом бог устал. Увидел нас, самовольно на лодку запросился.

Пэт несильно толкнул меня локтем на бок, с целью ваш покорнейший слуга далеко не очень-то завирался.

— Так твоя милость говоришь, возлюбленный лично во лодку прыгнул? — не без; насмешливым удивлением переспросил Майк.

— Я сего безграмотный говорил! — крикнул я.

— Ну-ну, полегче!

Он положил свою руку в мою, равным образом моя особа через силу удержался, дай тебе отнюдь не бить его в области этой руке. Убрав руку, симпатия продолжал дальше:

— Ну, а угрей вам идеже наловили?

— А вам-то который поперед этого?

Мы, конечно, могли бы вспрыгнуть равным образом убежать, хотя наша сестра по неизвестной причине сидели равно слушали. Скорее всего, нас удерживало любопытство: что такое? спирт вновь скажет? Пропустив мимо ушей грубость, Майк Коффи продолжал что ни во нежели невыгодный бывало:

— Меня во всяком случае в свою очередь интересуют угри. Так вот, рыбаки с Темплбриди ходили в недавнем прошлом следовать угрями для Голлем-хеду равным образом ни плошки оттоль малограмотный привезли.

Я промолчал. Без сомнения, ведомость об нашем богатом улове весть лихо облетит остров. И, конечно, кто-нибудь изо Темплбриди никак не сегодня-завтра заглянет ко нам равным образом скажет отцу, аюшки? они вернулись пустыми не без; того места, откудова я привезли двум полные бочки. Я сидел наравне для иголках. Скорее бы быстро Майк уходил! Я неотложно вернусь во кухню Конроев, позову отца равным образом по сию пору ему расскажу.

Но здесь неожиданно изо темноты донеслось громкое, визгливое хихиканье, безошибочно около заржала лошадь, да возле из Майком держи траву топорно опустился его карапет Энди.

— Вот ты, оказывается, где, отец, вона твоя милость где, — зачастил спирт захлебываясь. — Ты эврика сих мальчишек; конечно, твоя милость их нашел.

— Садись равным образом попридержи язык! — не без; холодной злобой проговорил Майк.

Энди издал короткое блеяние, как бес с коробочки оборвав его, правильно кто такой стал его душить. Я подумал, что-то Майк, наверное, бьет сына, при случае они остаются одни в шхуне во открытом море. Энди под конец уселся, со трудом подобрав тонкие, длинные, в духе у паука, ноги, да замолчал.

— Я-то знаю, идеже вам были, — что бы посреди прочим, сказал Майк. — Вы плавали получи Лошадиный остров.

Последовало долгое молчание. Энди привстал равным образом сообразно очереди заглянул на наши лица: как, интересно, наш брат воспримем сии языкоблудие отца. Но Майк огромной ручищей умиротворенно усадил его получи и распишись место. Меня трепотня Майка наравне громом поразили. Я хотел было черт знает что возразить, раскрыл рот, так безвыгодный был в силах бухнуть ни звука. Майк был приметно разочарован. Он думал, сколько наша сестра будем из ним вспыльчиво спорить. Не дождавшись через нас возражений, возлюбленный принялся до пунктам доказывать, в чем дело? наша сестра без труда малограмотный могли никуда сильнее плавать. Как предлогом ты да я оспаривали каждое его слово.

— Во-первых, вы безвыгодный было в домашних условиях двум дня. А да мы вместе с тобой еще знаем, что-то у мыса Голлем-хед вас далеко не могли быть, благодаря тому что зачем угрей вслед за тем без дальних разговоров да на помине нет. И нате Аранах вас малограмотный были. Я спрашивал одного приятеля с Инишмана, некто сказал, зачем ни в одном изо трех островов вам отнюдь не видали.

— Очень числа знает нынешний ваш приятель! — иронично заметил я.

— Не знал бы, далеко не говорил, — отпарировал Майк. — Два дня отступать некто рыбачил во серам во своем кураке (курак — плетенная изо ивняка лодка, обтянутая брезентом либо — либо шкурами — прим.автора) равным образом видел парусник, какой шел на сторону Лошадиного острова. Он аспидски испугался: неминучая бедствие грозит тем, который отважится привязаться для Лошадиному острову. Потому-то симпатия равным образом приплыл теперича на Инишрон: хотел узнать, вернулись ли вас живыми. Когда его курак подплыл ко причалу, да мы от тобой от Энди кончали у себя держи шхуне нашу скромную трапезу. По его виду пишущий эти строки разом понял, сколько его привело ко нам нешуточное дело. Он ми весь рассказал, равно моя особа посоветовал ему кататься обратно, отнюдь не сидеть в печенках напрасно ваших матушек. Я сказал ему, пусть себя на здоровье отнюдь не беспокоится: таких храбрецов безвыгодный испугает равно общий толпа испанских привидений.

Пэт крохотку поежился. Я знал, касательно нежели спирт неотложно думает: наш брат должны выражать признательность Майка из-за то, зачем некто отправил вспять сего паникера. Он мамой клянусь переполошил бы всё остров, и, почему доброго, наши деды снарядили бы получай поиски целую экспедицию. Майк почувствовал, что-нибудь наше касательство для нему смягчилось.

— Я люблю храбрых ребят, которые неграмотный боятся приключений, — проговорил спирт дружелюбно. — Если во юности терпеть после юбку матери равно находиться дома, сносно на жизни невыгодный добьешься, опять-таки правда, Энди?

С этими словами симпатия ткнул Энди кулаком во бок, равным образом оный тихонько заблеял, наравне недужная коза.

— Но одно труд храбрость, а другое — безрассудство, — продолжал Майк назидательно. — Я знаю вы обеих от пеленок и, неравно бы никак не считал себя вашим другом, ни следовать зачем бы невыгодный стал вмешиваться. Вот вас муж совет: положим циркули вашей лишше отроду неграмотный хорошенького понемножку для Лошадином острове.

— Почему это? — спросил Пэт таким будничным голосом, что такое? патетическое предотвращение Майка прозвучало аспидски глупо.

— Пожалуйста, смейтесь, разве хотите. Можете вычислять всё-таки рассказы в отношении Лошадином острове выдумкой. Но вспомните хотя бы бы Пэтчина Молони сиречь Джерри Саливана. А Морти О"Нейл? Вы их всех славно знали. Все они были храбрецы, каких мало; совершенно трое плавали, как бы равно вы, нате Лошадиный остров. И всё-таки трое отнюдь не вернулись назад.

— Но тогда они утонули, когда-когда рыбачили, — возразил я. — Ушли за тридевять земель на море, их застиг шторм. Упокой создатель их души.

— Аминь! — подхватил Майк, равно вслед за ради ним заблеял бесконечное «аминь» Энди, на срок благодетель никак не дал ему тычка.

— Вас легко неграмотный хотели пугать, — продолжал Майк. — Но об эту пору вас сейчас взрослые, да вы не возбраняется расславить правду. Эти трое, наравне равно вы, плавали в Лошадиный остров попросту на забавы. Но на разница через вам они плавали отдельно равным образом провели произвольный возьми острове ночь. Вы, наверное, поелику равно остались живы, что-нибудь вам было двое.

— А аюшки? не без; ними случилось? — спросил я, ото страха выбивая зубами дрожь, что-то около напугали меня сии сотрясение воздуха Майка.

Майк схватил мою руку равно несгибаемо сжал ее.

— В норд поверху сверху конях вышли с мореходный пучины привидения — испанская конница, которая утонула пара столетия назад. Увидев возьми острове человека, привидения ужас рассердились, окружили его, таращили пустые глазницы, лязгали челюстями, хотели хоть сколько-нибудь сказать. Бедняга стал кричать, пускать клич получай помощь, же миздрюшка его неграмотный услышал, во всяком случае около ни живой души невыгодный было. Тогда привидения подхватили его, посадили получай круп коня да ускакали сообща со ним на море. Все глубже равно глубже, перед разлукой волны по-над ними сомкнулись, равно лицо утонул. Так было со всеми тремя.

Меня в области коже зазимье продрал: значит, да мы вместе с тобой само собой остались живы! То-то, находясь получай острове, ваш покорный слуга однако период ощущал вкруг себя чье-то зловещее присутствие. Я оцепенел ото ужаса, в качестве кого беспричинно раздался спокойный, с грехом пополам ядовитый гик Пэта:

— А вы из каких мест всё-таки сие известно?

В минута ока Майк был сверху ногах. Мы почувствовали, наравне окрест нас закрутился воронка ненависти.

— Ладно, поступайте наравне знаете, — сказал возлюбленный сухо, невыгодный повышая голоса. — Плавайте гораздо хотите. Посмотрим, нежели всегда сие кончится. Идем, Энди!

И благодетель не без; сыном зашагали долу за дороге, ведущей на Гаравин. Мы слушали, доколе далеко не стихнут шаги. Тогда Пэт сказал:

— И откудова спирт взялся со своими советами? Я прямо-таки отнюдь не был способным пуще глотать его гнусную болтовню. Ты слышал, почто некто шелковица городил ради испанские привидения? Как как бы они чем-то куда ему до ирландских или — или турецких. Я видел сих испанских духов. По-моему, такие славные, мирные призраки!

«Славные, мирные призраки!» — сии плетение словес этак прямо равным образом природно прозвучали во устах мои друга, зачем у меня вдругорядь вихры нате голове зашевелились ото ужаса. Темень была вокруг, взять гляделки выколи. Ни луны, ни звезд, только лишь лучик маяка далеко согласен желтые четырехугольники окон на доме Конроев. Ночные тени казались с сего полными тайн. Сверху с окон лились слабые звуки музыки. Я сразу озяб — найт была холодная.

— Да, — сказал Пэт, в отдельных случаях да мы из тобой шли обратно, — моя особа скажу отцу, аюшки? я поймали жеребенка бери Лошадином острове. И твоя милость скажи своему. Мне ныне всецело ясно: вороные получай острове дикие, а однако остальные, даже если буде предать забвению что касается подковах, точный ходили на упряжи. У них, по-моему, пусть даже гривы равным образом хвосты подстрижены. Но маленькие черные — дикие. В этом в отлучке никакого сомнения.

— А равно как тама могли попасть сии лошади? — спросил я.

— Надо было задать вопрос об этом Майка Коффи, — ответил Пэт. — Сами-то они невыгодный могли тама доплыть. Теперь моя персона понимаю, вследствие чего возлюбленный отправил взад своего приятеля не без; Аранов. Побоялся, что-то оный раструбит всему свету, куда-нибудь автор уплыли. Не знаю, который следовать игру спирт ведет, но, во вкусе видно, ему отнюдь не куда улыбается рождение инишронской флотилии у Лошадиного острова.

Взглянув во сторону дома, ты да я увидели, который во комнате близко со кухней зажегся беззубый огонек свечи, через силу значительный через штору.

— Бабушка, кажется, уж легла, — сказал Пэт. — Но завтра, нет-нет да и по сию пору на доме приведут во порядок, ваш покорнейший слуга попрошу ее, в надежде симпатия рассказала ми относительно диких лошадях.

Больше доколе незачем было делать. У самого под своей смоковницей я услыхали, по образу Евгений запел беда красивую песню «Марин мол Бара». Ни одна кантус фирмус на жизни малограмотный звучала про меня паче сладостно. Помню, мы положительно прыгнул на светлую, уютную кухню изо зловещей черноты, наравне коташка по зиме бери теплые кирпичи лежанки. За мной по мнению пятам гналось объединение меньшей мере семь привидений.



Глава 0

БАБУШКИН РАССКАЗ И ПЛАВАНИЕ В РОСМОР

Справедливо говорят: утро вечера мудренее. За завтраком мы рассказал отцу да матушке касательно том, зачем наш брат от Пэтом были получи и распишись Лошадином острове равно поймали вслед за тем черного жеребенка. Мой отец, слушая рассказ, удивился исключительно тому, равно как метко одним ударом мы ахтерпик верхушку сваренного всмятку яйца.

— Я-то разом почувствовала, зачем ваша сестра кое-что скрываете, — тихонько заметила матушка. — Ну, в настоящее время стрела-змея давай все, крат начал.

И ваш покорный слуга рассказал им, в духе автор сих строк высадились получи и распишись острове, во вкусе покрыли дроком бывшую кузню, в качестве кого мимо нас на ночной тьме проскакал полчище диких коней. Потом рассказал ради уединенную долину да насчет то, что ты да я поймали равным образом погрузили во лодку вороного жеребенка.

— А автор этих строк равно как крат ныне собирался тебя спросить, — сказал отец, — на правах вас посчастливилось втаскать жеребенка изо воды на лодку.

Отец, усмехнувшись, глянул нате меня искоса, а матушка спросила:

— Почему а твоя милость безграмотный сказал нам, почто ваша сестра тама собрались?

— А нам сие пришло во голову, нет-нет да и пишущий сии строки были сейчас за тридевять земель на море.

— Это, конечно, постоянно выдумки Пэта Конроя, — лаконично произнесла мать.

— А у Конроев во что-то бы так ни стало говорят, который коновод всему Дэнни Макдонаг, — усмехнулся отец. — Кто бы центральный ни решил тама ехать, беды дерьмовый безграмотный случилось. — Глубоко вздохнув, батя продолжал: — Вы сделали крышу, устроили нагретый ночлег, напекли картошки во горячей золе. — Он вторично помолчал немного, потом, взглянув бери мать, сказал: — Видать, отечественный сыночек стал уж вовсе взрослым.

— Что-что, а голодным безграмотный останется, — ответила мать.

Я описал долину диких коней, рассказал, вроде да мы не без; тобой сухим путем проникли во нее кайфовый момент отлива да как бы ушли от жеребенком.

— Жеребенок за праву принадлежит Пэтчину, — решил моего отец. — Его пчелосемья длительнее других жадюга нате острове. Они уехали оттудова последние. Красивейшее было место. Зимы, правда, дальше бывали суровые. Но тем безвыгодный менее равным образом латона малограмотный может шаровидный година длиться. Я до самого этих пор отнюдь не понимаю, благодаря чего у острова такая дурная слава.

— А вчерашнего дня твоя милость благодаря чего молчал? — спросила матушка.

Она у нас ужас умная женщина, перед землей для пятеро футов видит. Обращаясь для отцу, ваш покорный слуга ответил:

— Я пытался отвлечь тебя с карт да никак не смог.

Отец заерзал смущенно, а мамка чтоб твоя милость знал свое:

— А зачем в пристани синь порох никак не рассказал отцу?

— Мы побоялись, что-то по сию пору не долго думая но поплывут тама равно переловят всех диких коней, — объяснил я. — Если бы ваша милость видели, вроде им важнецки возьми приволье, равным образом ваша милость бы стали молчать. Пэт аспидски просил, с тем ваш брат никому нуль невыгодный рассказывали.

— А своим родителям дьявол рассказал? — нетерпимо спросил отец.

— Конечно, только некто да их попросит сберегать выше- на секрете.

— Такую тайну оберегать трудно, — сказал отец, покачав головой. — Самое плохое то, сколько ваша рассказ архи обрастет самыми невероятными подробностями. День-другой да вам услышите, почто в Лошадином острове обитают полсотни арабских скакунов, получай каждом драгоценная снаряжение равно что-то они могут увезти всякого, который захочет, во страну вечной молодости. Я вас архи советую безграмотный делать ход во молчанку, другим образом хлопот никак не оберешься.

— Какие в дальнейшем хлопоты! Нет, без дальних разговоров полегче никому малограмотный рассказывать. Тем более, почто Пэт решил даровать жеребенка Джону, ради оный отвез его старику Костеллоу. Так который стригун получи нашем острове пробудет недолго.

Услыхав это, матушка со отцом ужас обрадовались. Отец сказал, что, увидев жеребенка, Стефен Костеллоу перестанет к концу расценивать инишронцев голью перекатной. Только слепому приходится объяснять, каких денег нужно экий конек. Отец буквально ликовал. Куда медянка здесь решать, что-нибудь благоразумнее: зажать правду в рассуждении жеребенке тож по всем статьям рассказать. Вряд ли потребно говорить, зачем мы никак не стал подсказывать ему об этом. Воспользовавшись добрым расположением духа родителей, мы попросил разрешения помчаться сим наутро от Пэтом равно Джоном на Росмор, куда ни на есть они решили невыгодный мешкая доставить жеребенка. Мать от отцом хоть заторопили меня: сразу моя персона опоздаю. И взяли вместе с меня слово, что-то пишущий эти строки буду вскидывать глаза на кого умереть и малограмотный встать всё-таки глаза, нет-нет да и для Стефену подведут жеребенка: весть им было интересно, какое у него достаточно лицо.

У Конроев моя особа узнал, зачем родаки Пэта отнеслись ко его рассказу приблизительно же, в духе да мои: решили, зачем стригунок — законная половина владение Пэта, тогда его деды были владельцами прадедов вороного коня, А при случае Пэт рассказал относительно своем плане презентовать жеребенка старику Костеллоу, Евгений не без; отцом пришли во таковой восторг, что-нибудь ни в отношении нежели более безвыгодный стали расспрашивать. Мать Пэта, правда, сказала, что такое? ей было бы приятнее, ежели бы стригунок остался у Джона, да прибавила, почто проку, конечно, достаточно больше, неравно его подарят Стефену.

— И в таком случае верно, — сказала она. — Увидит хрен жеребеночка, начнет от ним нянькаться равным образом оборона свою Барбару позабудет.

Пэт однако сие ми быстренько пересказал, эпизодически пишущий сии строки шли от ним в кухню. Там была только лишь одна бабушка. Она сидела держи своем любимом месте, нате правой лавке у очага, курила свою глиняную трубку, да обличие у нее был бери отключка благодушный. Увидев нас, симпатия вынула из рта трубку равно сказала тихо:

— Закройте двери, мальчики, да пойдите сюда. Твоя мать, Пэт, пошла содержать свиней. И, думаю, вернется отнюдь не скоро.

Мы закрыли дверь, подошли. Она велела привалить ко ее ногам двум маленькие скамеечки. Мы приближенно равным образом сделали равным образом уселись сверху них, уютно устроившись у огня. Глянув из беспокойством получай закрытую дверь, бабусенька спросила:

— А днесь признавайтесь, вас в сущности нашли жеребенка получи и распишись Лошадином острове?

— Конечно, — ответил Пэт. — Все было, по образу мы рассказал.

— Вы нашли его на бухте, отрезанной через лишь острова скалами? — спросила бабушка, приметно с замиранием сердца да зорко поглядывая в таком случае получи меня, в таком случае возьми Пэта.

— Почему твоя милость сомневаешься на моих словах равно держи сей раз? — ответил Пэт для спрос вопросом, равно на тоне его прозвучала обида. — Сначала я говорили неправду: стригун равным образом малограмотный думал благодушествовать на море. Но ныне моя особа рассказал все, во вкусе было получи и распишись самом деле. Мы воистину нашли жеребенка получи Лошадином острове.

— Не сердись получи меня, сынок, — примирительно сказала бабушка.

Она протянула руку, похожую сверху когтистую лапу, и, в качестве кого малое дитя, дернула Пэта из-за пиджак. И туточки мы увидел, что-то во глазах у нее стоят слезы. Но моська безграмотный было печальным, оно было скорехонько торжественным. Она когда-то все подобралась, спинушка у нее выпрямилась. На единодержавно момент блеснула на ее лице былая красота, которую промежуток времени безвыгодный пощадило. Мы оба, пораженные, молчали. А бабенька продолжала:

— Я не раз рассказывала вы в рассуждении том, во вкусе наша сестра жили получи и распишись Лошадином острове равно равно как нам пришлось побросать его, благодаря этому зачем людям сейчас не мочь было в нем жить. Они испугались холода да сильных ветров. Это угрюмый остров, говорили они. Никакая живая создание безграмотный может такое вынести. Я спорила из ними, так они безвыгодный слушали. И смотри однова автор сих строк вынесли изо на флэту бери лбище весь наши пожитки, всю нашу мебель: кухонные столы, шкафы, комоды, кровати. Как сие было грустно! Сколько крат автор вас об этом рассказывала. Приплыли инишронцы в своих парусниках, отчего сколько наши были весь разбиты на щепки праздник страшной зимой. Мы погрузили на лодки в меньшей степени мебель, на старшие парусники — овец, коров равно лошадей. Когда по сию пору было сушите сухари для отплытию, обнаружилось, зачем не имеется нашего вороного жеребца да кобылы. Лодки были круглым счетом несладко нагружены, который могли отплыть только лишь нет слов период полной воды. Если прошляпить полную воду, должно ожидать нового прилива. А человеки эдак хотели уехать! Они прямо никак не могли значительнее ждать. Решили вернуться из-за лошадьми получай иной день, а приближенно более ввек равно никак не вернулись.

Бабушка замолчала, а Пэт спросил:

— Куда делись лошади?

— Только ваш покорный слуга знала. — Бабушка прервала себя коротким хриплым смешком. — Да, токмо ваш покорный слуга одна да знала. Пока таскали равно грузили мебель, выводили скотину, автор этих строк отвела их на уединенную бухту неведомой никому тропой. Мужчины кайфовый промежуток времени отлива вывели из того места всех лошадей. Когда начался прилив, попасть тама не возбраняется было всего только вследствие скалы. Это был бесконечный равным образом тягостный путь. Я поспела навыворот на последнюю минуту. И уплыла неразлучно со всеми.

Бабушка вдругорядь замолчала, да автор сих строк вновь никак не нашли, зачем ей сказать. Мы пара думали относительно бесстрашной, решительной девчонке, уведшей сквозь скалы двух лошадей. Бабушка глубоко, не без; удовлетворением вздохнула да продолжала повествовать:

— Я знала, аюшки? свой клок владенья отнюдь не наобум зовется Лошадиным островом. Я была уверена, что-нибудь мои лошади далеко не погибнут. Сколько присест мы хотела вернуться тама равно хлебнуть их! Но, увы, женщине одной невыгодный лещадь силу такое путешествие. Мой мужик Иван Конрой свозил бы меня, однако во те далекие век считалось непечатно молодка женщине курсировать во лодке. — Бабушка вместе с каким-то особым выражением посмотрела в нас. — Мне было тяжело всякий раз состоять степенной да рассудительной, от случая к случаю моя единица в такой мере да рвалась бери волю, назад получай муж единокровный остров. Но целое сие было давно. Теперь ми восемьдесят единовластно год. Я могу создавать сколько хочу. И аз многогрешный решила, ась? поеду от вами в Лошадиный остров.

Пэт хотел кое-что возразить, а старуха этак в него взглянула, что-нибудь дьявол прикусил язык. Она поуже что-то около стара, сказала бабушка, что-нибудь время идти на покой внушать ее уму-разуму, а ежели что такое? от ней случится, в свой черед невыгодный беда, возлюбленная нестандартный времена прожила.

— Вы аюшки? думаете, аз многогрешный примирюсь из тем, что-нибудь прежде смертью эдак равно далеко не повидаю моего остров! — воскликнула она, разволновавшись. — Если ваша сестра меня далеко не возьмете, моя особа одна тама уплыву.

— Вот сего безвыгодный полагается делать, — примирительно сказал Пэт.

Вид у бабушки был такой, что такое? никак не оставалось ни малейшего сомнения: около первой но потенциал симпатия уплывет получай частный остров.

С сим возлюбленная отпустила нас, равно наш брат отправились нате пристань, идеже Евгений от отцом готовили принадлежащий бриг ко отплытию во Росмор. Жеребенок тем временем пасся бери лугу следовать три полина ото на родине Конроев. Он заметил нас, нет-нет да и да мы вместе с тобой подошли ко воротам выгона, и, взбрыкивая тонкими ножками, в чем дело? было духу поскакал ко нам. Ветер раздувал его шелковую гриву да хвост. Старая кобыла, со которой дьявол пасся, полегоньку подняла голову да нерушимо наблюдала после ним. Возле нас жеребеночек остановился. Пэт ласково погладил его шею, потер лоб, отворил гульфик да вывел жеребенка бери дорогу.

— Он так-таки отнюдь ручной,-сказал я.

— Знаю, — ответил Пэт. — Я думал об этом всю ночь. Вспомни, по образу спирт флегматически сходил соответственно ступенькам во лодку.

— А не долго думая приближенно равно бросился для нам.

— Я был тогда утром, принес ему ведерко молока, — объяснил Пэт. — Но всё-таки равняется ты да я лишь тем временем сможем пересчитывать его своим, если узнаем, откуда родом возьми острове подкованные лошади.

Последнюю фразу Пэт проговорил быстро, тихим голосом, что лже- устыдился своих сомнений за рассказа бабушки. Несколько минут пишущий сии строки шли молча, жеребеночек легковерно бежал посредь нами. Скоро Пэт опять двадцать пять заговорил, получи текущий крат на его голосе прозвучало уймища разных чувств.

— Я знаю, некто мой. И некто также сие знает. У меня внутренность разрывается оттого, аюшки? потребно его отдавать. Но браток дороже, — закончил дьявол решительно, стараясь чем-нибудь себя утешить.

И тута ми пришла на голову одна мысль, которую ваш покорный слуга тутовник а высказал Пэту:

— В табуне глотать вороная лошадка.

— Да, ваш покорный слуга ее заметил, — сделано флегматически проговорил Пэт.

— Мы можем пока что крат въехать держи Лошадиный остров. За ней. Мы опять-таки обещали твоей бабушке привозить ее туда.

— Да, обещали, — равно как эхо, откликнулся Пэт.

С этой минуты у меня на душе безошибочно огонек затеплился. Мы ещё едем получай выше- скрываемый остров! И Пэт зараз изменился. Он пусть даже легохонько — начальный раз в год по обещанию ради весь эпоха — дернул жеребенка вслед уздечку, по правилам понукал самую обыкновенную лошадь. Ему, наверное, захотелось выиграть свою бескорыстная во вороному коньку, с тем да новой привязанности нашлось простор на его сердце.

Хотя с утра до ночи был солнечный, во небе стояли пухлые, не без; серой каемкой облака. Берег нас встретил громким криком чаек, летавших вперегонки со свежим западным ветром. Иван из отцом уж подняли парус. Он эластично надулся, стремясь выкинуть лодку на море. Она единаче здесь, во бухте, приблизительно равно танцевала бери волнах.

На берегу, наравне полагается, собрались знакомые да соседи посмотреть, как бы я будем отчаливать. Среди провожающих был да Голландец; возлюбленный не проронив слова сидел для швартовой тумбе равно жмурился через солнца, во вкусе немаленький ласковый кот. Был тогда да Мэтт Фейерти, вне которого безвыгодный обходились ни одни проводы, ни одна случай получи и распишись острове. Из кузни спешил Дерри Фолан, ведя перед уздцы в некоторой мере подкованную лошадь: услыхал краем уха, что такое? в берегу собрался народ. Следом вслед ним спешил господин лошади Тим Коркери. Его облик далеко не оставлял сомнений, почто симпатия безоговорочно предпочитает малолюдство кузни сходке держи берегу. Приплелась семо — в отношении чудо! — равно старшая девушка Доил, патронесса почтой. Покинула высиженный куток вслед за медной стойкой. Маленькая, сгорбленная, сморщенная, возлюбленная куталась во свое городское пальто, правильно новый круг был ее бесчеловечный враг. Она да ее монахиня были безвыгодный здешние, приехали для нам до некоторой степени парение отворотти-поворотти изо Голуэя. И человек говорили для них, почто они задирают нос. Но моя особа ввек думал, зачем они несчастны, вследствие чего ась? одиноки, так никому сего безвыгодный показывают, поелику почто бог горды. К ним одиночно кто именно ходил на гости: потребно было стучаться равно поджидать подина дверью, от случая к случаю тебя впустят, а у нас ко этому безвыгодный привыкли. На острове десятая спица в жизни не неграмотный запирался: войдешь во какой приглянется жильё — айда напрямик в кухню, тебе хоть где будут рады. Их навещал исключительно Голландец, какой-никакой до очереди бывал гостем у всех инишронцев.

Моя мамка в свою очередь инде наведывалась ко ним, носила в зимнее время яйца равным образом масло, когда-когда сии провизия хоть в гроб ложись достать. Наверное, вследствие чего старшая обращение Доил равным образом пришла получи дебаркадер вести нас, даже если во всех отношениях было известно, что-то симпатия боле лишь получи свете боится, на правах бы мятель далеко не сдул ее на море.

Увидев обращение Доил, Голландец поднялся не без; тумбы равно предложил ей сесть. Она, в духе королева, опустилась получи и распишись каменное сиденье, а наш брат царственно провели под ней жеребенка, получив во признательность холодный, спокойный кивок.

— Ветер крепчает! — бравурно крикнул Джон, увидев нас у сходней. — Но ветер разыграется отнюдь не первоначально ночи. Давайте семо жеребенка, да минута отчаливать.

Мы атас свели малыша согласно ступенькам нате палубу. Он, казалось, нимало безграмотный возражал сравнительно вместе с чем второго плавания из-за экий кратковременный срок. Провожающие столпились у самой причальной стенки, глядели, наравне стригунок ступил бери фордек, а по времени легко и просто прыгнул в солому, предумышленно в целях него постеленную внизу.

— Таких красавчиков сверкание далеко не видывал! — крикнул Мэтт Фейерти, стараясь взять верх ветер. — Смотрите из-за ним хорошенько!

— Постараемся! — крикнул во отказ Бартли Конрой.

Минуту после наш брат поуже выходили изо ворот гавани. Оглянувшись, ваш покорнейший слуга увидел сверху пристани Мэтта. Он стоял, пакши во боки, да глядел нам вслед. Только в тот же миг пишущий эти строки заметил, что такое? шхуны Майка Коффи у причала нет.

Бартли хотел было обзыркать ловушки получи и распишись омаров, поставленные на самом конце полосы рифов, ограничивающих залив от противоположный стороны. Но автор вспомнил, в духе малограмотный понравился жеребенку мои окунь, равно посоветовал приехать на ловушки получи и распишись обратном пути. И я взяли путь непосредственно получай материк.

Наше берег архи изрезано, усеяно скалами равно утесами. Там да тогда с моря, во вкусе пальцы, торчат рифы, которые зовутся у нас «россы». Крупные россы со временем заносит песком, некто обрастает почвой, равно стало быть непритворный остров, идеже человек строят у себя да целые деревни. Самый великий изо таких островов — Росмор. К нему автор сих строк да держали в тот же миг путь. На дальней его оконечности стоял лачуга Стефена Костеллоу.

Дом был большой, двухэтажный, лещадь черепичной крышей. С одного боку во внушительный холодной пристройке находилась лавка. От ветров жилище защищали посаженные на сего деревья. Но стены его забелели через баксы кроны сейчас не без; полпути. Наш динги шел, подгоняемый свежим западным ветром. На настоящий крат жеребеночек вел себя спокойнее. Видно, просторная посудина была ему лишше за душе.

— Еще захочет всякий дата выскакивать во море, — сказал Пэт

— Пусть да безграмотный думает об этом, — отозвался Бартли. — Сегодня наш брат оставим его у Корни О"Ши, а одновременно позже свадьбы отведем для Стефену. Так что такое? относительно рой ему самое лучшее забыть.

Корни О"Ши — двоюродный братушник Бартли. Он живет на Росморе, невдали через Стефена Костеллоу.

Ветер гнал нас стойком для пристани, идеже тандем либо — либо трое росморцев грузили на лодки торф. Они безмолвно помогли чистоган пришвартоваться, неграмотный проронив ни слова. Между нами да росморцами существовала давняя вражда; ее причиной была одна бабушка история. Когда мои сородичи вспоминали ее, во жилах у них закипала кровь.

Но автор этих строк объяснял эту вражду другим. На нашем остров отнюдь не было торфа, равно автор вынуждены были делать закупки его у росморцев. А кому славно смотреть, на правах твои деньги, заработанные тяжелым, опасным трудом, улетают во трубу.

С годами горячность от пирушка равно второй стороны накапливалось. И я дразнили корешок друга, придумывая обидные клички Инишронцы звали росморцев «бадайрами», ась? всего-навсего означает «лодочник». Но слышали бы вы, как бы сие вокабула произносилось. Более страшного оскорбления на росморцев нежели это, невыгодный было. Но да росморцы были отнюдь не лыком пришивать на живую нитку Придумали нам прозвище «коса бо» — коровье копыто. Все инишронцы, через мала перед велика, носили всего одну обувь: самодельные чеботы изо сыромятной кожи, шитые изнанкой наружу. Не не поминай лихом сих башмаков, весь жители Инишрона хромало бы получай одну, а так равным образом получи и распишись обе ноги. Да да неграмотный следует было торговцам поквитаться втридорога. Так что-то автор сих строк ограничились вежливым «спасибо» равным образом политично вывели жеребенка получай берег. Росморцы, увидев жеребенка, пришли на экой восторг, по правилам под ними был бойкий слоненок. Только тогда моя особа по-деловому понял, кой изо него вырастет отличный конь. Лодочники пялили получи него глаза. Иван равно Бартли Конрои шли, безграмотный оглядываясь, а мы обернулся. Парни стояли, раскрыв рты, позабыв частный торф, в духе как бы увидели чудо.

Внезапно, малограмотный знаю почему, аз многогрешный взамен радости ощутил страх, равно двигатель у меня сжалось с недоброго предчувствия. Неизвестно, нежели до сего поры обернется наша круиз получи Лошадиный остров. Я неспешно повернулся равным образом побрел вслед за Конроями ко дому Стефена Костеллоу.



Глава 0

ДОМ СТЕФЕНА КОСТЕЛЛОУ

Дом стоял, отступив через дороги, на большом дворе, посыпанном песком. У входа на лавку порядочно снабжение ожидало хозяев. У коновязи стояли сызнова четверка верховые лошади, приглушенно беседующие посредь с лица в области лошадиному обычаю. На них прискакали обитатели горного кряжа из другого конца острова. На подводах они ездили всего лишь во случае крайней необходимости.

Почуяв наступление жеребенка, лошади навострили хлопалки равным образом шагнули вперед, чтоб вернее его разглядеть. Потом тоненько заржали, правильно обессилели через избытка чувств. Но как ни говорите изо лавки в тот же миг а послышались шаги, равно наша сестра поспешили увести жеребенка держи возвратный двор, на дозор дома. Задний дворишко был вымощен булыжником да огорожен. В глубине тянулись службы: сараи, скотный двор. По двору бродили белые куры, выклевывая вещь на расщелинах посреди булыжниками равным образом подставив спинки прогретой солнцем тени. Дверь для кухню была открыта, тама автор равно вошли.

Более красивой равным образом опрятной кухни, нежели у Костеллоу, мы сроду безграмотный видел. Она была адски просторная, а камелек в такой мере огромен, который вместил бы целенький пасторальный оркестр. Наверное, возлюбленный что-то около равным образом был задуман, благодаря чего почто в области обеим сторонам очага по-под задней стенки тянулись каменные скамьи. К сожалению дискотека во этом доме устраивались редко, всего если Стефен Костеллоу уезжал для ярмарку на Голуэй. Говорили, все в чем дело? путник издревле был в силах сыскать в этом месте равно княжение равно сень — об этом заботилась обращение Костеллоу. Ее добросердечие была приближенно но хоть куда известна во наших краях, наравне равно скопидомничанье ее мужа. Их единственная донька чужеземка удалась на матушку, от сим были согласны все.

Мебель получай кухне была замечательная. Верхнюю полку горки закрывала стеклянная дверца. Нижняя деревянная дверца была резная. Кого всего для ней малограмотный увидишь, когда вглядеться: раковины, водоросли, рыбы, а понизу, запутавшись на сетях, разлеглась пухлая мава от коротким хвостом. Посредине стоял длинный, узкий, тщательно обскобленный столик получи и распишись витых ножках, которые оканчивались звериными лапами. Все стулья были со подлокотниками, а большое мягкое кресло, обтянутое зеленой кожей, было собственным креслом старика Костеллоу. Никто, сверх того него, на сие портшез оседать никак не смел.

Когда наша сестра вошли, самого Стефена во кухне малограмотный было. Иван вздохнул не без; облегчением, увидев всего матушку Костеллоу, Барбару равным образом служанку Кейт Фейерти со Инишрона.

Кейт словно по мановению волшебного жезла шмыгнула для двери во лавку равным образом притворила ее. Я подошел для Кейт да пустился из ней на разговоры, доколе Конрои объяснят госпожа Костеллоу, что такое? привело нас на Росмор. У Барбары было доброе, приветливое мурло со нежным румянцем, обрамленное волнистыми светло-каштановыми волосами. Поглядев получи и распишись родительница из дочерью, не грех было махом сказать, во вкусе склифосовский из годами облюбовать Барбара.

Миссис Костеллоу пригласила гостей сесть, равным образом Евгений тихим голосом рассказал оборона жеребенка, которого наш брат привезли на сувенир старому Стефену. Лицо у обращение Костеллоу просияло, равно всегда встали равным образом идемте закачаешься хашан взирать подарок. Пэт как и было вышел со всеми, же словно по мановению волшебной палочки вернулся, пересек кухню равно толкнул портун на лавку. Секунду помедлил бери пороге равно устремился внутрь. Я был наравне нате иголках, однако Кейт продолжала выспрашивать меня насчёт родне. Я отвечал невпопад, так возлюбленная безграмотный отпускала меня, наравне приметно считая, что-нибудь нас постоянно сие неграмотный касается. Даже от случая к случаю Пэт пронесся обратно, а после того следовать ним самостоятельно Стефен Костеллоу, возлюбленная взглядом наравне приковала меня для месту. Но стоило двери следовать ним захлопнуться, нас от Кейт пунктуально ветром сдуло, равным образом да мы не без; тобой также выскочили кайфовый двор. На сцену, которая в дальнейшем разыгралась, стоило было поглядеть. Пэт держал жеребенка после уздечку, безошибочно сверху конской ярмарке, а Стефен ходил да ходил округ них. Он был коренастый, широкоплечий, образина суровое, так в ту же минуту пишущий эти строки никак не узнавал его. В маленьких, заурядно недобрых глазках горел огонек, которого отродясь накануне никак не было. Миссис Костеллоу из Барбарой держались поодаль. Иван Конрой не без; отцом стояли у самой двери. Старый Стефен протянул руку равно погладил жеребенка. Иван подошел ко Пэту, взял у него уздечку равным образом сказал, протягивая шиллинг:

— Ступайте во лавку равно купите себя леденцов, а я после этого поговорим.

Пэт подошел ко мне, бородатый Стефен глянул нате нас подобревшими глазами равным образом крикнул вдогонку:

— Кейт, скажи Тому, пусть себе даст им сахарную палочку!

— Хорошо, хозяин, — прошептала Кейт.

— Да смотри, одну держи двоих, — срочно добавил он.

В лавке Кейт остановилась да подмигнула нам:

— Последних слов ваш покорнейший слуга малограмотный слышала, верно?

— Само собой, — ответил Пэт. — Мы как и безвыгодный слышали.

Войдя во лавку, автор очутились прежде высоким прилавком. На полках ради нашими спинами стояли бутылки да банки со сластями. Кейт взяла одну от полки, открыла ее да дала нам вместе с Пэтом на брата до сахарной палочке. Мы немедленно сунули их на карман. Мужчины, пьющие портер вслед дальним концом стойки, глядючи для поступки Кейт, засмеялись. Маленький рыжий, сродный получи хорька человечек, наполнявший им кружки, со всех ног бросился ко нам.

— Кейт Фейерти, твоя милость что, не без; ума сошла? Хочешь, дай тебе нас всех заперли на каталажку? — прошипел он.

— Не болтай вздора, муж милый, — хозяйским тоном проговорила Кейт. — Мне лично велел одарить парнишкам в соответствии с конфете. Они знаешь какой-никакой пешкеш ему привезли!

— Велел наградить за конфете? — повторил рыжебородый человечек равным образом со почтением поглядел бери нас. Но опасливость здесь а взяла верх, равным образом возлюбленный спросил: — Какой экий подарок?

— Жеребеночка. Махонького, что-то твой осел. Но такого красавчика автор отродясь далеко не видала. Хотя, может статься, равно вкушать на нем который-нибудь изъян. Где мне, глупой, судить!

Услыхав языкоблудие Кейт, сильный пол оставили кружки, поднялись не без; мест равно двинулись для выходу. Их было лицо семь, равным образом по сию пору они прошествовали мимо окна, направляясь держи последний двор, идеже происходил иллюстрация жеребенка.

Том, оставшись лишь только из нами равно со Кейт, суматошно забегал повдоль прилавка. Ему как и далеко не терпелось глянуть нате подарок, хотя возлюбленный боялся слететь лавку: неожиданно придет покупатель, а ради прилавком пусто нет. Не успел некто решить, зачем делать, мужской элемент одинокий после другим вернулись, уселись ради стойку, взяли приманка кружки равным образом отхлебнули соответственно хорошему глотку.

— Ну, ребятушки, — спросила, сгорая ото любопытства, Кейт, — что-нибудь ваша сестра что касается нем скажете?

Ближе всех для нам сидел высокорослый дубина со обветренным загорелым лицом, облаченный во куртку изо домотканой шерсти. Я его видел основной раз.

— Сегодня ми отнюдь не заснуть, — сказал он, из завистью покачав головой. — Конек всю Никс полноте блазнить.

Мужчины разом подтвердили, сколько лучшего конька они во жизни отнюдь не видели. Кейт подняла откидную доску равно выпустила нас по причине прилавка, чему Том, по-моему, невыразимо обрадовался: его драгоценным банкам тяжесть более невыгодный угрожала.

— И должно же, чтоб ёбаный сивка-бурка достался этому старому скряге, — продолжал сильный детина, — укуси его отца кабысдох вслед ногу!

— Ему равным образом кроме того принадлежит целое самое лучшее сверху Росморе, — подхватил другой, которого приятели называли Колмэном.

Кейт вернулась для кухню, сказав, почто ей потребно кропать обед. Мы сели нате лавку у входной двери да стали лускать конфеты. Глаза всех присутствующих устремились получи и распишись нас. Мужчины смотрели внимательно, спокойно, без всякой враждебности. Только гвоздь Том поглядывал в нас со неприязнью. Не знаю, что такое? дьявол имел визави нас, только мнение у него был злопамятный равно настороженный.

— Это вас привезли жеребенка? — спросил дюжий детина.

— Мы, — ответил Пэт.

— Славный конек.

— Неплохой.

— Вырастили его у себя сверху острове?

— Да.

— Никогда невыгодный видел возьми Инишроне таких красавцев.

— А они у нас есть, — заверил его Пэт.

Все замолчали. Том вышел по причине прилавка да паки наполнил кружки. Из двери нате кухню послышались голоса. Наверное, Костеллоу равным образом Конрои вернулись во здание равно обсуждают предстоящую свадьбу. Эта оловянная отнюдь не очень-то радовала богача Костеллоу. Ничего удивительного. В его лавке было столько товару, что, невзирая получай внушительные размеры, места для того лишь никак не хватало. Полки равным образом прилавки ломились через пакетов равно банок со всякой снедью, рулонов сукна равным образом ситца. За прилавком стояли бочки из портером, предварительно ним высились пузатые мешки из овсом; по-над головой висели окорока, рыболовные сети, упряжь, земледельческий инвентарь. На полу лежал изготовленный кольцами канат, для стене висел на сетке сверченный рулоном парус.

Детина продолжал, что предлогом говорил самолично из собой:

— Неужели со таким коньком бэу Стефен неграмотный подобреет?

— Вроде бы должен, — откликнулись накипь равным образом снова отхлебнули соответственно большому глотку.

Мужчины кратковременно ломали голову, благодаря тому нам захотелось завезти старику Стефену таковский подарок. Смекнув, на нежели дело, они враз оживились равным образом повеселели. Нам было приятно, что-то сии суровые мужской элемент поглядывают нате нас дружелюбно, равно наш брат помаленьку оттаивали, пропала скованность, которая как правило замораживала нас во присутствии росморцев. И ми снег в голову отсюда следует стыдно: сколь моя персона себя помнил, автор этих строк ни разу никак не пытался забычковать старую вражду. Наоборот, ты да я не без; Пэтом, бывало, снова подливали масла на огонь. Кидались камнями во росморских мальчишек, которые приезжали ко нам получи остров со своими отцами, привозившими торф, выпускали изо ведер крабов для бенталь их лодок, привязанных ко причалу, дабы в обратном пути крабы щипали мальчишек следовать голые пятки. И сегодня подина добродушными взглядами росморцев ваш покорнейший слуга поклялся себе, ась? в жизнь не лишше безграмотный буду действовать околесица подобного. Хотя признаюсь, в духе какой есть кающийся грешник, моя особа чувствовал, почто вышел околесица возьми свете скучнее праведного образа жизни.

Росморцы, тянувшие кровный портер, думали, вроде видно, об томище же, благодаря чего что такое? куда лихо заговорили насчёт нашей давней вражде. Разумеется, речение «вражда „не произносилось, росморцы предпочитали болтать «нелады“. Вот что-нибудь автор услыхали во оный день, сидя во лавке старика Костеллоу. В 0798 году великое ирландское мятеж было подавлено англичанами. Вотан с участников восстания, батюшка Мэнион, скрылся ото англичан равно сделал притон получай Росморе. Он тишком переходил с под своей смоковницей на дом, оставаясь во каждом далеко не более одной-двух ночей. Те, чьи отец не без; матерью прятали у себя отца Мэниона, по этих пор сим гордятся. Англичане сумели горе нате его след, да симпатия решил перебраться получай Инишрон. Но никак не успел: английские солдаты получай пристани схватили его да расстреляли. О Мэнионе сложили красивую балладу, которую подслушивать кроме слез невозможно.

С тех пор все как рукой сняло хлеще ста пятидесяти лет, хотя буде бы Мэнион знал, сколечко раз в год по обещанию его именем обнажались кинжалы равным образом лилась кровь, спирт невыгодный был в силах бы .спать бестревожно на могиле. Росморцы утверждали, ась? сие инишронцы навели англичан получи отпечаток преподобного отца, боясь, что такое? спирт переберется для ним держи остров равным образом навлечет получи них беду. Инишронцы, наоборот, заявляли, который юшка отца Мэниона бери самих росморцах: они оскорбились, аюшки? свято чтимый папа решил проститься их остров. Как бы ведь ни было, хотя в ряду соседями родилась смертельная вражда, которая была жива равным образом поныне, сто полустолетие парение спустя. Мы со Пэтом ужаснулись: какое контробвинение тяготеет по-над нашими прадедами! Как вдруг, для своему изумлению, услыхали: они, росморцы, думают, почто вернее общей сложности никакого предательства ни не без; чьей стороны безграмотный было. Английские солдаты самочки выследили священника да схватили его. Ничего хорошего, говорили они, зачем посередь соседями такая распря, а шелковица равным образом причины-то настоящей нет: не велено же, на самом деле, подсчитывать причиной полузабытую историю древний давности. Мы со Пэтом старались далеко не показывать удивления, чтоб мимовольно безвыгодный зашухерить всего только почто возникшее дружелюбное впечатление росморцев. Мы без затей безвыгодный могли понять, вследствие чего сие отечественный сюрприз Стефену Костеллоу настроил их бери кроткий лад, опять-таки они Стефена смолчать отнюдь не могли, хоть бы равно пили отдельный день-деньской его портер.

Дверь лавки отворилась, равным образом вошла худая старуха, минуя единого зуба в рту. Это ее ни капельки малограмотный смущало, и, в один из дней открыв рот, симпатия могла тарахтеть не принимая во внимание умолку даже целостный день. Под полой симпатия держала корзину не без; яйцами. Через высшая оценка секунд со временем ее появления Том еще перекладывал яйца во стоявший получи и распишись прилавке ящик.

— Шестьдесят двум штуки, Салли, — сказал он, кончив считать. — Два утиные.

— А нежели плохи утиные, скажите получай милость? — затараторила Салли. — Если бы тебя во детстве кормили утиными яйцами, твоя милость бы таким заморышем далеко не вырос. Сколько ми общей сложности причитается?

— Шесть шиллингов равно двушничек пенса, — ответил Том, лизнув пастель равным образом сделав подсчет в ногте большого пальца.

— Маловато, — заметила Салли, а дискутировать малограмотный стала. — Ну, ей-ей сколько поделаешь. Дай сверху до этого времени корму с целью кур, Том, голубчик. На сколь снеслись, бери столько пущай да едят. Все по-честному.

Я чувствовал, что-то во словах Салли снедать какая-то неувязка, однако какая, взять в толк неграмотный мог. Пока Том сыпал на кошель питание на кур, Салли оглядела лавку равным образом увидела мужчин, потягивающих портер.

— Что сие вас бездельничаете об эту пору? — сурово спросила она. — Почему безграмотный идете бить торф? Вон какие погоды стоят!

— А пишущий сии строки равным образом так бери торфянистая почва шли, истинно заглянули промочить глотку, — объяснил Колмэн. — А тут, глянь, сии парнишки. Конрои, Бартли не без; Джоном привезли вместе с Инишрона на сувенир старому Стефену жеребенка. Такого красавчика, веришь ли, закачаешься всей Ирландии неграмотный сыщешь. Поглядела бы ты, какие округ него Стефен кренделя описывал. Как питаться спятил, пардон господи мою душу грешную!

— Подарок? — переспросила Салли, взглянув в нас острым взглядом. — Сначала свадьбу сыграйте, а после этого олигодон равным образом приношение дарите.

— Мы сей поры что такое? оставим жеребенка у Корни О"Ши. До свадьбы, значит, — волнуясь, проговорил Пэт.

— Это хорошо, — ответила Салли, подумала немного, хихикнула равным образом не без; ехидцей прибавила: — Его исключительно беспричинно равным образом возьмешь. Выходит, сделку заключили. И выходит, чужеземка сейчас безвыгодный Барбара, самая красивая девка в всех островах, а черт знает что видать доброй лошадки, а?

Мужчины закивали головами. И я со Пэтом поняли: приближенно сие они через Барбары готовы оставить старую вражду. И до нынешний поры их забавляло, почто нам посчастливилось бить Стефена его но оружием. Салли глядишь срыву повернулась ко Тому да прикрикнула возьми него:

— Ты сие полно расшифровывать каждое слово! Ишь, расстарался! Я самоё постоянно Стефену выложу. А ты,-обратилась симпатия для Пэту, у которого возле сих словах вытянулось лицо, — далеко не бойся. Если литоринх Стефен Костеллоу зачем пожелает, дьявол через сего безвыгодный отступится, равно как бы наш брат его тогда ни честили.

Салли взяла особенный карман из куриным кормом, подняла откидную доску равно отправилась во кухню.

Нам из Пэтом чище невыгодный сиделось, да мы от тобой попрощались не без; мужчинами, допивавшими портер, да выбежали наружу.

— По-моему, время проводить жеребенка держи шихтарник Корни О"Ши, — сказал Пэт. — Пока Стефен позовет обедать, не возбраняется вместе с голоду помереть.

— Ну, пока некто нас кроме обеда неграмотный отпустит.

— Не он, а госпожа Костеллоу. Но ми отчего-то безграмотный охота принимать из-за его столом, по-под его взглядом обломок на горле застрянет.

Мы вышли закачаешься двор. Жеребенок был привязан ко вделанному во стене кольцу длинной вожжой, принадлежавшей, должен быть, самому хозяину. Он стоял символически ли безвыгодный получи и распишись пороге кухни и, прядая ушами, со любопытством прислушивался ко голосам, доносившимся изнутри. Солнечные лучи играли возьми его лощеной спинке. Пэт подошел для жеребенку равным образом отвязал. Голоса получи и распишись кухне, умолкли.

— Я поведу его ко Корни, — сказал Пэт.

— Веди, — отозвался его отец, — наша сестра в свою очередь без дальних слов почесали туда.

Он вышел закачаешься двор, равным образом во ту но не уходите недалеко не без; ним вырос непосредственно былой Стефен; накрепко сжав губы, спирт наблюдал, по образу да мы из тобой уводили из его двора таково полюбившегося ему жеребенка. Из-за его спины нам потом махали чужеземка да ее стрефил из сияющими лицами. Подойдя ко воротам, наш брат услыхали шумный крик Стефена:

— Берегите его!

Он заново накрепко сжал рот равным образом отвернулся, же я успели обнаружить на его глазах боль: беспричинно ему неграмотный желательно прощаться вместе с красавцем жеребенком.

Когда да мы не без; тобой закрыли после на вывеску ворота, Пэт сказал:

— Все подходит наравне надо, Денни. Даже лучше, нежели автор этих строк ожидал. Ну да харя было у старика, потеха!

— А дьявол сдержит свое слово? — спросил я.

Мне в кои веки приходилось выходить держи Росморе — у нас от отцом издревле было дел в соответствии с горло, — равным образом моя особа плохо знал старика Костеллоу. Конроев но было много, у них возьми Росморе жили родственники, эдак что-то они постоянно могли откопать равно отмаз равным образом момент в целях поездки получи и распишись Росмор.

— Стефен — господин своего слова, — сказал Пэт. — Но спирт считает, что-нибудь разок его обещание крепко, ведь в во всем остальном дьявол может составлять подонком.

Дом Корни О"Ши находился во четверти мили с лавки Костеллоу. Когда автор сих строк подошли ко нему, был ранее коренной миг пополудни. Из полураскрытой двери неслись аппетитные запахи. Мы заглянули внутрь: обращение О"Ши склонилась по-над очагом, снимая щипцами крышку от огромной кастрюли, под завязку полной картошки. Услыхав шаги, симпатия обернулась. Лицо у нее было такое а красное, по образу юбка. С щипцами на руках симпатия поспешила ко двери, чтоб пустить нас.

— Это ты, Пэтчин? — сказала она. — Да шелковица равно Дэнни! Входите, входите, милости просим. Отведи, Пэт, своего конька нет слов двор. Там Корни ранее приготовил чтобы него подстилку. — Она рассмеялась: — Мы сделано здесь наслышаны об вашем приезде. А ты, Дэнни, останься со мной, расскажешь, что вам поладили со старым Стефеном.

Я вошел, сел нате лавку равным образом рассказал, равно как я ехали сюда, наравне полюбился старику Костеллоу выше- жеребенок. Миссис О"Ши заметила, что-нибудь об этом ранее говорит огульно Росмор.

— Ишь ваша сестра какие умные бери Инишроне! На целое руки! Такого жеребенка вырастить! А наша сестра чай да неграмотный знали, который у вам поглощать такие кони.

Я держи сие околесица безвыгодный ответил, равным образом ещё раз ми подумалось: в отдельных случаях но догадаются, сколько настоящий жеребеночек родился далеко не нате нашем острове?

Сняв из огня кастрюлю, автор высыпал горячую картошку во плетенную с ивовых прутьев плоскую корзинку. Миссис О"Ши принесла огромную сковороду, полную золотистой капусты, во середине которой шипел большущий клин сала. Она переложила до этого времени сие получай блюдо, я совместно выдвинули для середину кухни стол, да обращение О"Ши стала накрывать: принесла солонку, положила вилки, ножи; а моя особа сделай так приглашать Корни от Пэтом.

— А идеже Бартли от Джоном? — спросил Корни, входя во кухню.

— Сию побудь здесь явятся, — ответила его жена. — Ты неужто забыл, они не без; ложкой умереть и безграмотный встать рту родились.

И точно, лишь только я сели вслед за стол, пришли Бартли от Джоном. Корни О"Ши был незначительно старее отца Пэта, но, вопреки держи это, они были взрослые друзья. Все сыновья Корни давным-давно уехали во Америку: у него было архи маловато поместья равным образом сыновья безграмотный могли получи и распишись ней прокормиться. После того во вкусе уехал самый младший, Бартли стал способствовать брату: косил сено, убирал хлеб, копал картошку. Корни никак не таил держи детей обиды. Но спирт был человеком общительным, любил гостей, равным образом пишущий эти строки видел, как бы ему славно проставляться следовать своим столом такую большую компанию.

Разговор после столом шел по части жеребенке.

— Так, значит, оловянная сквозь полдюжины недель, — сказал Корни. — Это хорошо. Травка без дальних слов во лугах свежая, молодая, самое срок выгонять.

— Стефен сказал, сколько пришлет вас торба овса, — улыбнулся Джон.

— Мешок овса? — переспросил не без; довольным видом Корни. — Ну, видно, получи нынешний разок его всамделишно забрало! Честное слово, неграмотный думал дойти до точки по того дня, при случае Стефен решится напрасно возвратить кому-нибудь карман овса.

— Он сейчас считает жеребенка своим, — заметила госпожа О"Ши. — А будущие времена спирт пожелает, с намерением ты, Джон, переехал получи и распишись Росмор. Стал ему даровым помощником. Чего полоз лучше!

— Этого ему безвыгодный дождаться.



Глава 0

МЫ ОТПРАВЛЯЕМСЯ В ПЛАВАНИЕ НА НЕЗНАКОМОЙ ШХУНЕ

После обеда Корни О"Ши проводил нас бери пристань. Хотя наша поход оказалась такого склада удачной, наш брат рвались домой, желательно быстрее загреметь середь друзей, так чтобы невыгодный надзирать следовать каждым своим словом, ради каждым движением. На пристани было до некоторой степени росморцев; они подолгу помогли нам отчалить, только от непривычки ты да я казаться далеко не могли, соответственно крайней мере я, смотреть ко ним со открытым сердцем. Вотан токмо Корни с тех, который стоял получи и распишись берегу да махал нам вслед, вовеки отнюдь не причинял нам никакого зла. И никак не всего потому, что такое? возлюбленный был двоюродный братишка Бартли Конроя, — такого склада ужак спирт был гуманный человек. Другие — который следовать каустобиолит драл не без; нас втридорога, а следовать картошка либо — либо овцу платил гроши; кто именно ловил рыбу во местах, принадлежащих, в соответствии с обычаю отцов, инишронцам. Все сие в качестве кого примерно мелочи, да они показывают, почто я издревле были чтобы них чужаками. Они равно невыгодный думали почитать наши интересы, наравне повелось добрым соседям.

Глядя в уменьшавшиеся фигурки получи и распишись берегу, Бартли сказал:

— Да, недобрые чувства таково лихо невыгодный проходят. Дома наши ни вслед за зачем малограмотный поверят, что-нибудь безвыездно эдак обернулось.

Обратно наш брат шли наперекор ветра равным образом подвигались об эту пору с огромной форой медленнее. Пока отнюдь не штормило, однако для вечеру безвременье обещала разгуляться. Чудилось, морское поддон сотрясаясь ходит — преданный свойство надвигающейся бури. Море было мрачное, свинцовое, воду рябил порывистый, так до сейте поры оробелый ветер. С каждой минутой аспидно-синее сварог опускалось совершенно ниже. Я сидел бери носу рядышком не без; Пэтом равно глядел в далекие белые буруны Лошадиного острова.

— Хорошо, который наша сестра в ту же минуту малограмотный там, — шепотом сказал я. — При таком волнении нам бы от того места безграмотный выбраться.

— Море успокоится, поплывем тама вслед за черный лошадкой, — отозвался Пэт.

Пэт с жадностью глядел получи выше- остров; дьявол бы безвыездно в свете отдал, чтоб сейчас, сию секундочку быть там, во уединенной долине, равно пускай разыграется взять хоть девятибалльный шторм. Помолчав немного, Пэт продолжал:

— Как позволяется было подумать, который всему этому табуну баста пропитания по зиме в таком маленьком острове! Ведь овса в дальнейшем малограмотный сеют, сена невыгодный косят. Вот контия действительно безмозглые автор сих строк дураки! Просто чудо, почто да вороные-то выжили. Ведь они ранее после столько парение одни, не принимая во внимание людей.

— Никакого чуда нет. Вон мустанги во Америке балдеж не принимая во внимание людей обходятся. Помнишь, дядюшка Дерри Фолана писал что касается них оттуда. Живут округлый годочек держи воле во прериях. К весне, конечно, тощают. Зато в летнее время отъедаются держи тучных пастбищах.

— Помню, — ответил Пэт. — Там, наверное, на горах лакомиться взрослые пещеры. Где-то фактически полагается крыться ото ненастья. Дикие лошади весть умные животные. А знаешь, те некоторые лошадки, отнюдь не вороные, показались ми какими-то туповатыми.

— Но видимость у них отменный. Не хромые, никак не истощенные, прах безвыгодный выпирают. Ясное дело, когда быстро красть, в такой мере то, ась? получше.

С того момента, что моя особа вспомнил насчет отпечатки подков получи острове, я от Пэтом далеко не сомневались: на этой истории участвует чья-то злая воля. Нам было сие особенно какая жалость — в качестве кого как кто-либо взял да оплевал нашу мечту.

— Мы должны отправить с того места всех краденых лошадей, — вовсе сказал Пэт. — По одной бери вашем паруснике. Переправим всех возьми Голлем-хед. Ищи в то время ветра на поле. Вот работу зададим вору!

— Если для вашем паруснике, ведь не грех перемещать моментально объединение две, а в таком случае равным образом до три. Чем слабее поездок, тем лучше.

— Но нам со тобой в хорошо руки не похоже ли справиться. И парусом заворачивать равным образом из-за лошадьми стремлять безграмотный так-то просто.

Пэт со сомнением оглядел парусное судно равно остановил представление сверху отце от Джоном, которые беседовали в лоне внешне приближенно но увлеченно, что равным образом наш брат от Пэтом. Подвинувшись ко ми поближе, дабы ни одна душа никак не услышал, Пэт сказал:

— С нами все же пока что поплывет моя бабка. А через нее какая помощь? Хорошо, ежели конфузиться невыгодный будет.

— По-моему, возлюбленная могла бы впялиться следовать лошадьми, умиротворять их, — сказал я.

— Может быть, да могла бы. Но ми кажется, который лошади ото нее вернее разволнуются, нежели успокоятся. Но определенно одно: буде предварительно отца дойдут наши планы, весь пропало. Он ни из-за какие блага никак не отпустит ее от нами. И нам одним невыгодный позволит ехать. Если бы отнюдь не бабушка, аз многогрешный бы позвал от нами отца со Джоном. И я следовать с утра до ночи бы управились.

В одном ли ото Инишрона волнения известно убавилось. У рифа наш брат заглянули на ловушки, расставленные получи и распишись омаров. В них сердито шевелились круглые черные чудовища.

В нашей маленькой бухте было решительно спокойно, мелкая рябь едва-едва морщила воду. Пока автор швартовались, бери берегу собрался народ.

Наш довольствующийся внешность свидетельствовал, почто съездили автор сих строк удачно.

— Ну, на правах жеребенок? Цел да невредим? — крикнул Мэтт Фейерти.

— Все во порядке! — откликнулся Бартли. — У Корни возьми свежей травке пасется. Через полдюжины недель будем вальсировать у Джона сверху свадьбе.

Все обрадовано зашумели. Люди знали, что такое? да мы от тобой отвезли жеребенка на подаренье отнюдь не затем, ради умилостивить жестокосердного богача. Мы хотели показать, что-нибудь равно автор можем доставить завидное вено самому хорошему парню бери нашем острове.

— Всех угощаю бесплатно! — закричал во порыве чувств Мэтт. — Это грандиозный день, друзья! Да, великий!

Мы ушли со пристани всей гурьбой. Настроение было у всех приподнятое. Впереди равно сбочку бежали ребятишки, радуясь вообще со всеми, даже если равным образом никак не понимая, вследствие того такое веселье. Шел не без; нами да Голландец. Он был могучего сложения, а двигался нетрудно да быстро, вроде лже- весу во нем было килограммов сверху двадцать меньше. Я слыхал, ась? медведи отличаются гляди таковой но подвижностью. Когда автор сих строк проходили мимо почты, мы заглянул на открытую дверь. Мисс Доил восседала возьми своем обычном месте вслед медной решеткой. Увидев меня, симпатия кисловато улыбнулась. Но ваш покорнейший слуга отнюдь не обиделся. Ведь просиять улыбкой для того нее подвиг.

Через пара на родине через почты находилась пульперия Мэтта Фейерти. Называлась симпатия «Комплект парусов». Над входом раскачивалась красивая вывеска, изображавшая тендер подина всеми парусами. Под кораблем большими буквами стояло название. Мэтт ведь равно занятие выносил стремянку, лез получи и распишись нее да подмалевывал вывеску, так чтобы симпатия издревле была как бы новая. Этот судно был гордостью сумме Гаравина, равным образом автор жуть сердились, при случае посторонние посетители, прочитав название, смеялись, вцепившись после бока: беда оно казалось уморительным. Если Мэтт сидел во сие срок получай верхней ступеньке от кистью на руках, дьявол без дальних разговоров но спускался равным образом объяснял вместе с важным видом, что такое? значат для того бывалого моряка сии слова. Посрамленный клиент краснел, заикаясь, говорил в некоторой степени во свое предлог равным образом скорее убирался восвояси.

Мэтт вследствие чего что-то около заботился что до своей вывеске, что, подновляя ее, некто был в состоянии без конца состоять наруже равно созерцать возьми законном основании после всем, который происходило вокруг. Благодаря ненасытному любопытству для делам соседей во его таверне спокон века царил непередаваемый беспорядок. Когда посетителей никак не было, Мэтт минуты отнюдь не был способным задерживаться единственный во помещении. Какая медянка тута уборка: нет-нет да и аудитория появлялись, он, само собой, разделиться отнюдь не мог. Жил дьявол абсолютно сам в области себе равно во свободную постой готовил себя еду. Был некто небогат, хоть бы был в силах бы сделаться первым богачом во наших краях. Такой медянка у него был характер. Если ко нему заглядывал прохожий, которому нечем было отдать деньги после кружку портера, симпатия угощал безвозмездно равно ни в жизнь отнюдь не напоминал об долге.

Войдя на таверну, Мэтт поспешил вслед за лоток равно принялся преисполнять кружки одну следовать другой. Мы из Пэтом проскользнули во чужедальний угол, идеже возвышалась пыльная возвышение битых стаканов равным образом кружек, копившихся вместе с незапамятных времен. Мэтт принес нам лимонаду, ты да я сели возьми рассохшиеся бочки, начали без просыпа лимонад да неожиданно почувствовали, во вкусе я устали. Мужчины поднесли для губам первую кружку, равным образом на таверне из чего можно заключить тихо-тихо. Снаружи донесся звук раскачивающейся вывески. Хорошо помню, что-то как во эту подождите середи общего веселья середыш мое упавшим голосом сжалось. Я отнюдь не был в состоянии понять, почто со мной, даже если ми равно раньше бывало такое испытывать. Обычно сие получай меня находило потом дуриком завершенного дела, богатого лова, сбора обильного урожая. Грязь да запустение, царившие на таверне Мэтта, отнюдь не могли присутствовать причиной мой уныния — во те период автор легко никак не видел таких пустяков. Наша командировка была такого склада успешной. Меня окружали добрые друзья. Пожалуй, паче счастливой минуты неграмотный было во моей жизни. А держи душе у меня кошки скребли, во вкусе лже- мы совершил ужасную ошибку равным образом меня ждет расплата. Я так равным образом профессия вместе с тревогой поглядывал получи и распишись дверь. Дневной огонь наружи ахнуть неграмотный успеешь мерк.

— Что от тобой, Дэнни? — шепнул ми нате ушко Пэт. — Будто у тебя кто такой конфету стащил.

— Это, наверное, по вине погоды, — эдак а бесшумно ответил я. — Что-то мы сегодняшний день ахти устал. Не можем ли я тихомолком ретироваться отсюда?

— Проще простого, — ответил Пэт. — Допивай лимонад, равным образом пошли.

Я допил лимонад, поставил сосуд получи и распишись прилавок. Когда наша сестра тихонько поднялись от бочек да двинулись ко выходу, последняя вязальная игла в колеснице на нашу сторону равно головы невыгодный повернул. Мой отец, автор этих строк знал, бегло последует после нами. Он неграмотный любил долго отправляться дом. Бартли не без; Джоном также следовать ним пойдут: им далеко не терпится раздробиться новостью из домашними. Но, конечно, они хоть сколько-нибудь посидят во таверне, так чтобы далеко не сделать больно Мэтта, от подобный щедростью угощавшего цельный остров.

— Пойдем сверху порт равно подождем их там, — сказал Пэт. — Небо хмурится. Надо проверить, важно ли привязан парусник.

Подойдя для пристани, ты да я увидели жуть странную шхуну, пришвартованную зараз вслед парусником Конроев. Такие шхуны называются у нас «нобби», ко нам они заходят жуть редко. У нобби глотать палуба, двум мачты. Управлять ею с подачи ее величины трудно, на нежели да мы вместе с тобой борзо убедились. Нам бросилось на глаза, ась? возлюбленная никак не без труда просмолена, а покрашена во ультрамариновый цвет. Крашеные суда, посещавшие нас, были всего только спасательные катера да голет Голландца. Правда, эпизодично у нас появлялись белоснежные яхты, же так-таки их да судном-то не шутя никак не назовешь.

Мы идем держи насыпь поглазеть получай незнакомую шхуну. На полдороги ваш покорнейший слуга остановился.

— Идем домой, Пэт, — внезапно сказал я. — Бог не без; ней, не без; этой старой калошей.

— Ты неграмотный хочешь даст десять очков вперед разбирать ее?

— Не нравится возлюбленная ми что-то, — упрямился я, далеко не предвидя сам, почему.

— Ну, между тем один момент меня здесь, — сказал Пэт, поняв, который мы далеко не во настроении. — Я раз-раз вернусь. Такого вновь невыгодный было, так чтобы ваш покорнейший слуга упустил история обглядеть незнакомое судно. Меня каста старушка аспидски заинтересовала.

Пэт старался меня раззадорить, только автор как бы для месту прирос. Сел бери битенг задом для шхуне да стал взирать сверху берег. Вот с какой радости ваш покорный слуга равно увидел происходившее во деревне.

Только аз многогрешный уселся, изо домика почты на сопровождении девушка Доил вышли пара мужчин. Младшая девушка Доил трепыхалась сверху пороге во дверях. Мужчины были аспидски высоки ростом, одеты во темно-синие шинели да такие а островерхие шапки лещадь колорит шхуны. Я видел их в главный раз равным образом подумал, что, наверное, сие они приплыли для нам сверху нобби. Мисс Доил, по-видимому, указывала им возьми нас. Я мигалки не без; них никак не сводил. Вот свернули в пристань, ступили сверху мол.

Я соскочил не без; тумбы равным образом бросился для Пэту. Он, конечно, был поуже получай палубе, лежал сверху фордеке, заглядывая в середку маленькой кабины.

— Пэт! — громким еле слышно окликнул ваш покорнейший слуга друга. — Скорее держи берег! Хозяева шхуны идут.

— Ну да что? — легко отозвался Пэт. — Не убьют а они меня из-за то, ась? мы хочу узнать из их старушкой.

Он от любопытством глянул нате берег. И без дальних разговоров же, отнюдь не прибавив свыше ни слова, спрыгнул получай мол. Я стал возле со Пэтом из себя ко берегу. Теперь автор был в силах напропалую разбирать приближавшихся ко нам незнакомцев. Под шинелями сверху них были синие, вместе с серебряными пуговицами полицейские мундиры.

На Инишроне полицейского участка неграмотный было. Законов ты да я неграмотный нарушали, круглым счетом что-то свершать им было у нас нечего. Время ото времени нас навещали полицейские с Росмора, дабы наш брат безвыгодный чувствовали себя совершенно забытыми бери нашем маленьком острове. Они денно и нощно были приветливы. Только острый, заботливый зырк выдавал во них блюстителей порядка. Незнакомцы, которые подходили для нам, были капли другого толка. Вид у них был настороженный, как бы как бы они каждую повремени ожидают встречи вместе с преступником. Особенно у тощего. Лицо у него было длинное, желтоватое, не без; крючковатым носом — точняк коршун-стервятник. Второй был грузный, со тяжелой нижней челюстью равно тупым, безжизненным взглядом, что у глубоководной рыбы. Он заговорил первый. Голос у него был грубый, колер недоверчивый, на лице ни тени улыбки.

— Это вам Конрой да Макдонаг?

— Да, мы, — ответил Пэт. — Но вас паче направиться ко нашим отцам. Они в ту же минуту на «Комплекте парусов».

С этими словами Пэт двинулся было сверху берег, хотя сухощавый преградил ему дорогу.

— Нам нужны прямо вам двое, — сказал он, стараясь фигурировать дружелюбным, зачем несравненно не чета посчастливилось бы его двойнику-коршуну. — Идемте в шхуну, затем поговорим.

Нам сие отнюдь не показалось подозрительным. Мы уже безвыгодный знали, сколько привело полицию для нам в остров. Может, они ищут выброшенные морем вещи? Если приливом вымывало что-нибудь возьми берег, пишущий сии строки должны были неотлагательно уведомить полиции равным образом обессилеть найденное. Но наш брат сего ввек никак не делали. Эти находки были важным подспорьем во хозяйстве. Мне припомнилась отличная дверь, получи которой стояла марка: «Made in Spain» (изготовлено на Испании — англ.) Мы нашли ее возьми берегу месяцочек назад, равно в эту пору симпатия украшала выше- коровник. Пэт, по-моему, предположил в таком случае же. Как бы так ни было, однако да мы из тобой решили безвыгодный ждать, доколе кто-нибудь выйдет с «Парусов» да приведет со лицом толпу любопытных послушать, равно как пишущий сии строки будем становиться ясным от полицией.

Мы спустились возьми палубу шхуны. Тощий сказал:

— Нам следовательно кого хошь спроси об украденном жеребенке, которого спрятали бери Инишроне.

— Это невыгодный уволоченный жеребенок, — метко возразил Пэт, и так с удивления равным образом неожиданности у него пусть даже дух перехватило. — Это мои жеребенок.

— А его домовладыка утверждает обратное.

— Кто текущий хозяин?

— Неважно. Он подал жалобу. Мы напали для печать жеребенка да до сего поры других краденых лошадей. След привел нас нате Лошадиный остров. Мы отправились из-за лодками, дай тебе провезти их получи материк, а эпизодически вернулись, сам лошадь исчез. Мы долготно безвыгодный могли откопать его, а теперича держи Росморе услыхали, аюшки? инишронцы привезли на приношение мистеру Костеллоу вороного жеребенка. Сомнений присутствовать невыгодный может: сие оный самый жеребенок.

Он замолчал, хотя было видно, который ответа через нас спирт безграмотный ждет. Пэт стоял понурившись. В словах полицейского хоть в гроб ложись было усомниться. Я подумал, вроде безвыездно могло бытийствовать легко вчера. Мы отвели бы сих двоих ко Конроям равно отдали бы им нашего вороного красавца. Но сегодня… опять-таки оный стригунчик — обеспечение дружбы, и, когда его схватить обратно, старуха вражда в ряду Инишроном да Росмором вспыхнет вяще прежнего.

Наконец Пэт сказал:

— Зачем ваш брат семо приехали?

— Вы должны покатить вместе с нами на Клифден, — сказал здоровяк. — Возможно, вновь удастся урегулировать деятельность минус шума. Мы покажем вы жеребенка, а вам скажете, оный ли это, который ваша сестра привезли от острова.

— А стригун уж у вас? — спросил Пэт, равным образом во стержневой раз в год по обещанию на его голосе прозвучало отчаяние. — Вы еще взяли его у Корни О"Ши? — Пэт повернулся ко мне: — Вот какая вышла история, Дэнни!

Что нам было позже сего делать? Мы решили малограмотный отзываться на «Паруса» да никому ни аза безграмотный говорить, куда как едем. Тощий полиция обещал спускаться для почту равно поклониться девушка Доил, с намерением симпатия объяснила нашим родителям, куда ни на есть автор сих строк делись. Нам абсолютно невыгодный желательно толочься около этом разговоре: недовольно радости видеть, в духе у них вытянутся лица, эпизодически они узнают, ась? лошадь принадлежит окончательно никак не Пэту да у него поглощать праведный владелец. Пэт ми тихонько прошептал:

— Что, интересно, скажет сверху всегда сие бабушка. Ее угольный жеребец, наверное, издавна сдох получай острове да хоть косточек ото него отнюдь не осталось. Какой сие бросьте интересах нее удар!

Я нетрудно отнюдь не знал, что-нибудь равным образом подумать. Вопреки очевидности автор этих строк когда-то невыгодный был способным поверить, с намерением автор сих строк со Пэтом могли где-то оплошать. И целое а ваш покорный слуга подумал, что, пожалуй, сказание не без; вороными лошадками вернее лишь без труда бредни столетней старухи.

Тощий сыщик отправился нате почту; пробыв со временем безвыгодный значительнее минуты, появился во дверях равным образом сделай так обратно. Мы помогли здоровяку дополнить парус. В ожидании товарища спирт зацепился крюком после стенку мола.

— Похоже возьми то, сколько склифосовский шторм, — сказал Пэт, поглядев возьми небо, идеже сгущались зловещие черно-лиловые тучи.

Здоровяк бросил беззаботный зрение держи белые буруны, клокотавшие у скал рифа, а получи и распишись фразы Пэта шиш далеко не ответил. Вид у него был покойный да уверенный. Промолчали равно мы. Я подумал, что-то сии полицейские настоящие морские волки — им однако далеко не впервой сниматься от якоря во любую погоду. Другие бы задрожали ото страха, а они взять хоть бы который — такая у них служба.

Когда сухопарый шуцман ступил в борт, неподалёку «Парусов» до этого времени до этих пор ни живой души малограмотный было. Даже Мэтт ни разу неграмотный высунул носа поглядеть, который делается на деревне: столько во оный число было всяких событий. И ми против всякого чаяния приближенно захотелось узнать во дверях таверны его длинное, сверху куриной шее лицо, по-над которым мы столько единожды смеялся. А в настоящий момент отдал бы все, с намерением покамест крат увидеть.

Ничто чище никак не держало нас на бухте. Здоровяк изо всех сил оттолкнулся крюком. С берега налетел ветер, надул паруса сверху грот-мачте. Нас закачало бортовый равно концентратный качкой да приближенно бегло вынесло возьми середину бухты, сколько моя особа еле-еле удержался для ногах. Минуту минуя автор сейчас были на открытом море.



Глава 0

МЫ ТЕРПИМ КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ

Нобби вместе с самого основания отнюдь не внушала ми доверия. Идя полным ходом, симпатия так зарывалась носом во огромные волны, в таком случае вставала получай дыбы, да тем временем полный обшивка ее содрогался. Она безусловно боялась следовать свою жизнь, только ошибки ничему ее безвыгодный учили. Когда я вышли после полосу рифов, волны стали бичевать сообразно обшивке вместе с поневоле кузнечного молота. Я оглянулся обратно — планета была недосягаемо далеко.

Волны вздымались округ нас, как бы голодные драконы. Если голет потонет, около таком волнении я продолжительно далеко не продержимся нате воде. Я взглянул возьми Пэта: возлюбленный окинул взглядом море, уходящую землю да подумал что до фолиант же, почто равно я.

Полицейские невыгодный обращались ко нам следовать помощью. Они, вроде видно, привыкли орудовать вдвоем. Мне казалось, быть таком ветре голет слабит больно бессчетно парусов. Наши спутники были получи ошеломление спокойны. «Отчего сие им безвыгодный страшно? — подумал я. — А против всякого чаяния никакие они никак не морские волки, а без труда невежды во морском деле?» Спустя получас автор этих строк стал наклоняться ко второму мнению. Если безотлагательно свернуть возьми Росмор, так следовать открытым морем придется нисколько немного. А затем что вьюга крепчал, грозя переметнуться во шторм, так поднаторевший морячок да повернул бы в ту же минуту на Росмор, получай одна нога тут изменив планы. Если, конечно, ему улица жизнь.

Но наши храбрецы равным образом никак не думали об опасности. Они вели шхуну лично во чело яростному атлантическому ветру, вдобавок вместе с такого типа беспечностью, как следует держали на руках далеко не штурвал, а вожжи. Пэт проявил большую решительность, нежели я.

— Что ваша милость делаете? — гаркнул он, стараясь переорать посвистывание равным образом перегуд ветра. — Хотите всех нас послать держи оный свет?

Тощий околоточный скривил цедильня на презрительной усмешке, а здоровяк ответил:

— Мы держим дорога во Клифден. Я уж сказал вам.

— Но тама отрываться опасно! — Пэт инда охрип, стараясь чрез грохот ветра объяснить, по образу действительно наше положение. — Нам по Клифдена никак не добраться.

— Таков приказ, — пожал плечами толстяк. Он никак не стал надрывать горло, оттого автор сих строк далеко не целое улавливали. — Это крепкое судно. Бояться нечего.

На сие Пэт синь порох малограмотный ответил; да мы от тобой поняли: браниться бесполезно. Мы сидели со ним держи палубе, прижавшись для стенке кабины. Но колебание была такая сильная, что-то нас каждую не уходи отрывало да швыряло обратно, равно по сию пору бренные останки у нас чрезвычайно болели.

— Только полные идиоты могут никак не дрейфить такого шторма, — из тревогой сказал Пэт. — Крепкое судно! По-моему, сие невыгодный шхуна, а плавающий гроб.

Мы уж промокли вплоть до нитки, вихрь срывал пену не без; верхушек волн равным образом осыпал нас потоком соленых брызг. Ночь опускалась огромным черным пологом, тот или иной не без; каждым единым духом становился ниже. Очень лихо симпатия решительно окутает нас. На западе догорала зловещая красноватая заря. Вдобавок нас стал мордовать голод.

— Идем держи нос, — сказал ми Пэт. — Если автор сию постой что-нибудь безграмотный съедим, нам долготно невыгодный выдержать.

Мы шагом марш сверху нос. За рулем стоял здоровяк. Он когда-то хлеще располагал для себе. Мы спросили его, перевелся ли возьми шхуне еды, равным образом вместе с радостью узнали, зачем во кабине имеются гренок равно вареные яйца. Я сказал, аюшки? попытаюсь тама добраться. Тощий жандармский впервой выдавил некоторое вид дружелюбной улыбки. Предприятие было рискованное. Я понимал, что такое? повинен влиять быстро, юрко равным образом осторожно. Попасть на кабину не грех было токмо вследствие спускная дверь получай крыше. Нос шхуны зарывался на каждую волну, а малограмотный скользил от гребня нате гребень, на правах повелось порядочному судну, эдак который кабину в таком случае равным образом деятельность окатывало волной. Поэтому нужно было освободить минуту, рано или поздно голет стоит на повестке дня присест вынырнет с воды, никак не мешкая скакнуть получай крышу кабины да поднырнуть на проем — равно до этого времени сие подоспеть посредь двумя волнами. Тощий вызвался заставить меня, ухватив ради ноги. Я сказал ему, равно как буду действовать, дьявол ободрительно кивнул равным образом ещё раз как бык нассал улыбнулся. Шхуна клюнула носом во волну. Я крикнул: «Давай!» Ухватился из-за крышу кабины да метнул гарполит вверх, подметный мощным толчком полицейского. Но, подбросив меня, некто никак не разжал рук: щупальцы крепко-накрепко вцепились на мои ноги, можно представить спирт боялся отпустить меня. Я стал адски давать отпор равно заорал:

— Руки прочь, идиот! Сейчас но отпусти!

Он отпустил. Я рванулся для люку, а сезон еще было упущено, неразумие полицейского на волоске отнюдь не стоила ми жизни. Нос шхуны успел воткнуться на следующую волну. Ветер засвистел у меня во ушах. Волна окатила со головой равным образом равно как лже- обласкала, только сосиски мои ослабли, автор поуже думал, что-то погиб. Если смоет ради борт, им меня неграмотный спасти. Не успеют равно пальцем шевельнуть, а шхуну поуже отнесет получи и распишись добрую сотню ярдов. Это была бы ужасная смерть.

Мне показалось, прошла вечность, хотя чисто нюхалка шхуны сызнова полез вверх. Поглубже вздохнув, ваш покорный слуга юркнул во люк, безошибочно кошка, стащившая рыбу. Стоя возьми ступеньках трапа, моя персона обернулся равно взглянул нате корму. Лицо Пэта на серой шквальный мгле было белое что полотно. Глаза полицейских вперились во меня, равным образом автор этих строк понял по части их взглядам, какой-нибудь опасности пишущий эти строки избежал. Было ясно, в духе господний день: постоянно трое значительнее отнюдь не ожидали меня увидеть. Они решили, почто эхо смыла меня равно утянула на черную бездну моря. Лицо Пэта было изуродовано ужасом да жалостью, а у полицейских, странное дело, был воочью печорин вид.

Я спустился в области трапу вниз, амбушор люка хлопнула надо головой, равно ваш покорнейший слуга остался нимало один. Огляделся: во кабине порядочно радостно — на передней стенке неуд небольших иллюминатора. Обычно сверху нобби шиш подобного нет, освещение проникает во кабину через откинутую крышку люка. Я целый век смотрел на очки во состоянии какого-то транса, который раз да опять-таки повторяя насчет себя:

«Странно! Очень, архи странно!»

Я произносил сии стихи машинально, отнюдь не придавая им какого-то особого смысла, в силу того что аюшки? во душе у меня было вакантно — ни мыслей, ни чувств. Вдруг согласно правилам конвульсия прошла согласно мне, равно моя особа залился слезами. Но, сидя здесь, получи и распишись старом мешке, равно опять переживая разрушительный ужас, мы так-таки радовался, что-нибудь Пэт не откладывая далеко не видит меня. Постепенно автор очувствовался равным образом понял, сколько веду себя конец глупо. Утешало меня только лишь воспоминание касательно Томе Кении: сей крепкий, сильный невежа планирование чечетка плакал, на правах маленький, в некоторых случаях во двух шагах ото него получай палубу грохнулась мачта.

Я открыл рундук, крутившийся во кабине, да есть тама еду. Но заблаговременно нежели выбиться от сего места навыворот сверху палубу, автор этих строк воспользовался относительным затишьем да стал размышлять, с какой радости у полицейских был эдакий необычный вид, при случае пишущий эти строки выглянул с люка. Они были открыто разочарованы. Если автор малограмотный ошибся, сие могло называть токмо одно: они надеялись, который меня смоет из-за борт. Предположение было чудовищное, же так-таки держиморда выпустил мои цирлы во самый ненадёжный момент. А что, когда сие было произведено не без; умыслом? По его виду никак не скажешь, почто у него слабые нервишки равным образом некто растерялся. В этом не грех безграмотный сомневаться.

Я знал, ась? существуют люди, испытывающие особое удовольствие, когда-когда родной попадает во беду. Они вместе с особым смаком чу что касается несчастном преступнике, его грехах, жалеют его бедную жену да детишек, пылая справедливым негодованием равным образом предсказывая его беглый конец. Именно такие гоминидэ составляют толпу, собравшуюся поглядеть получай горемычный случай. Услыхав по части беде, они бегут со всех ног ко месту происшествия, так чтобы позднее дозволяется было с лихорадочной поспешностью получай каждом углу об этом рассказывать. И моя персона подумал, ась? полицейские, наверное, беспричинно привыкли смотреть страдания, что, когда ни аза страшного протяжно неграмотный случается, им равным образом живот безвыгодный мила.

Как бы со временем ни было, сухой альгвазил отпустил мою ногу во миг самой острой интересах меня опасности. Ничего себе, полно страж закона!

И внезапно меня осенило! Мне следственно таково страшно, ась? моя особа выпустил с рук крышку рундука, после которую держался, да сел для секс кабины середь канатов, старых консервных банок. Вокруг бушевало море, голет вставала бери дыбы равным образом проваливалась на пропасть, сотрясаясь по-под ударами волн, а моя особа сидел во этой кабине, вроде слепой, тот или другой вдруг прозрел равно которому получай радостях до сей времени равно, какой-нибудь дисциплина окажется первым во степь зрения, черт со ним аж сие довольно остервенелый бык. Я понял, сколько наши спутники никакие безграмотный полицейские.

Я стал хватиться чего всё-таки их манера держаться ступень из-за шагом. Их поведение были подозрительны из самого начала. Но самым подозрительным была их угрюмость. Потом, благодаря этому они безвыгодный зашли на «Комплект парусов» да неграмотный поговорили со нашими отцами, которые дальше на сие момент были? Разве могут полицейские позаимствовать равным образом взять вместе с лицом мальчишек одних, не принимая во внимание родителей? И настоящие полицейские в жизнь не неграмотный приплыли бы на этой неуклюжей посудине, тем сильнее во виду надвигающегося шторма. Полицейские всякий раз приходили ко нам на спасательном катере не без; мощным мотором, тот или иной может вывезти получи своих плечах равным образом малограмотный такую бурю. Чем более моя персона думал о во всем этом, тем яснее ми становилось: со полицейскими они схожи лишь ростом равно мундирами.

А когда они невыгодный полицейские, ведь кто именно же? Им известны наши имена, они упомянули Лошадиный остров. О Лошадином острове знал, за исключением нас, всего только Майк Коффи. А его голет покинула поутру Инишрон покамест прежде того, во вкусе автор сих строк отправились бери Росмор.

Мне куда желательно неукоснительно обговорить мое патент от Пэтом. И во ведь а пора было ясно: в тот же миг ни аза изготовить нельзя, желательно всего только вылезть из шкуры на живую нитку выжить. А сие невыгодный так-то легко. Ведь неравно аж сим негодяям далеко не удастся пропустить нас ради бортик по части одному, ведь голет ой ли ли сможет продолжительно противодействовать буре. Тогда безвыездно мы, да грешники, равно праведные, пойдем получай дно, а рыбам совершенно равно, кем лакомиться.

При этой мысли аз многогрешный быстро вскочил бери ноги. Каковы бы ни были преимущество получи спасение, здесь, на кабине, моя персона безусловно погибну, когда голет начнет тонуть. И до этих пор пишущий эти строки подумал: а одновременно Пэт, заждавшись меня, в свою очередь решит соскочить во кабину? Мнимые полицейские возьми нынешний в один из дней могут невыгодный одарить промашки.

Хлеб от яйцами находились на старом холстяном мешке. Я ухватил его покрепче да поднялся вверх объединение шаткому трапу кабины. Поднимая крышку, ваш покорнейший слуга глядишь почувствовал, во вкусе ретивое у меня екнуло. Что, разве мы выгляну, а Пэта бери палубе отсутствует всего пара ухмыляющихся злодеев, которые облизываются с предстоящего удовольствия, на правах голодные коты, охотящиеся для мышь? Я понимал: им нисколько неграмотный стоит только подцепить меня да выпроводить вслед за борт. Мне, конечно, из ними безграмотный справиться. И в этом случае ваш покорный слуга пропал.

Высунув голову изо люка, моя персона не без; облегчением увидел, аюшки? Пэт достаточно рядышком со здоровяком у руля. Шторм сызнова усилился, округ ходили огромные плоские, серые валы, гладкие да холодные, в качестве кого сталь. Бока шхуны скрипели равным образом стонали, во вкусе так сказать ее сдавило в ряду огромными скалами равным образом симпатия сейчас разлетится во щепки. С величайшим трудом симпатия взбиралась для верхушки волн да валилась оттоле во преисподнюю, а мачты лещадь тяжестью парусов раскачивались да гнулись крохотку ли безграмотный до самого палубы. Сколько ваш покорнейший слуга был способным видеть, постоянно покамест безвыгодный был убран ни сам самый маленький парус. Просто чудо, подумал я, сколько наша сестра снова далеко не потонули.

Ночь бегло надвигалась, равным образом автор этих строк сделано не без; трудом различал берег. На во всем водном пространстве окрест малограмотный было ни одного судна. А ежели который от берега равно видел нашу безумную пляску, наверное, думал, почто всю команду давнёшенько смыло да предоставленная стихиям голет сию побудь здесь скроется лещадь водой.

Выждав комфортабельный момент, моя особа вылез бери крышу кабины равным образом спрыгнул бери палубу. Ветер валил от ног, стараясь совлечь меня от палубы, хотя ми весь а посчастливилось показать накануне кормы. Пэт из всех сил в некоторой степени кричал получи слух одному изо наших стражей. Лицо у него выражало равным образом озлобление равно отчаяние.

— Слушайте, сколько вас говорят! — долетело накануне меня. — Немедленно уберите оный парус! Вы потопите эту старую калошу, а совокупно вместе с ней получи донышко пойдем равно всё-таки мы!

Здоровяк флегматично отвечал:

— Мы спешим во Клифден. Шхуна подходит прекрасно.

Пэт повернулся ко мне:

— Дэнни, объясни этому болвану, что такое? некто едет малограмотный нате тележке со ослом. Как твоя милость думаешь, нежели совершенно сие кончится?

— Шхуна продержится никак не в большинстве случаев четверти часа, — ответил я. — Хуже этой руины моя особа нуль на жизни никак не видел! А на подобный штормяга равно крепкому судну несдобровать.

Наконец-то наши фразы дошли до самого него. Даже на меркнущем свете сумерек мы увидел, как бы рожа здоровяка позеленело. До этих пор спирт примерно равным образом неумело, однако правил рулем. Но тутовник симпатия прекрасно повернул на подветренную сторону, голет дала сатирический крен, равным образом перила вместе с одной стороны ушел подо воду. Когда голет черепашьим ходом выровнялась, лещадь ногами у меня захлюпала вода. Шхуна порядком зачерпнула. К нам немножечко безвыгодный вприпрыжечку подскочил высох «полицейский».

— Ты что, хочешь нас утопить? — заорал возлюбленный сверху приятеля.

— Парнишки говорят, нам пока что таково равным образом приблизительно крышка, — осекаясь ото страха, проговорил тот. Он выпустил штурвал да обхватил голову руками. — О-о-о! — заголосил он. — Хочу домой! Зачем всего только мы нате сие согласился!

Шхуна паки несдержанно накренилась равным образом паки выпрямилась. Но получи нынешний единовременно единаче медленнее. Мои босые шлепанцы были сейчас до щиколотку на воде. Когда мачта описывала дугу, марса-лисель получи ней хлопал вместе с экой силой, наравне предлогом по-над ухом раздавался выстрел.

— Все кончено, Дэнни, — услыхал ваш покорный слуга гик Пэта. — Ей да четверти часа малограмотный продержаться.

Тощий убрал парус, равно спирт лег возьми палубу огромной охапкой, потому следственно покамест страшнее. Здоровяк читал молитвы. Он, видно, считал, зачем пришел его новейший час. Моя ручка однако покамест сжимала холстяной мешок, во всех отношениях потный с брызг. Я исключительно безотлагательно относительно него вспомнил. Пэт рядом со мной со утроенной энергией превращал бочку пользу кого пресной воды во спасательный аппарат: выпустил с нее всю воду, балластным камнем крепко-накрепко вбил втулку равным образом двукратно обмотал длинной веревкой.

— Вот наше единственное спасение, — прошептал симпатия ми для ухо, — Мы пока что поборемся. А вам, — обратился некто ко мнимым полицейским, — отличается как небо через земли стянуть ваши здоровенные сапоги. Да равно мундиры вместе с шинелями тоже. А в таком случае они вам утянут сверху низ для рыбам.

Оба стали незамедлительно разоблачаться: здоровяк — из судорожной поспешностью, которая лишь портила дело, высох а раздевался безвыгодный спеша, не без; размеренной методичностью. Я обратил внимание, что неквалифицированно стягивают они мундиры, продолжительно ищут застежки, круглым счетом человечество снимают непривычную одежду.

Они всегда до текущий поры раздевались, нет-нет да и грот-мачта не без; оглушительным треском разломилась напополам да рухнула в палубу, проложив в ряду нами границу. Мачта лежала неподвижно, отдыхала через бесконечного качания.

— Если бы возлюбленная рухнула вместе с парусом, — сказал Пэт, — нам во всем был бы конец. Будь каста нобби доброй посудиной, возлюбленная безотлагательно а легла бы на смещение равно наш брат ровно переждали бы шторм. А эта, гляди, в чем дело? выделывает. Не судно, а когия какой-то!

И правда, голет вела себя так, как, клеймящий в области рассказам, ведет себя нещадно пораненный кит. Она прыгала до волнам, билась. Мне бы никогда в жизни во голову отнюдь не пришло, аюшки? голет может такое выделывать. Мы из Пэтом вычерпывали воду сверх передышки, да однако океан невыгодный вычерпаешь. А на этом было единственное спасение. От наших спутников толку никакого безвыгодный было. Здоровяк читал молитвы, хныкал, а следом стал жаловаться, почто беда боится простуды. Я невыгодный выдержал да улыбнулся, невзирая держи наше отчаянное положение. Тощий старался разрознить ножом обломки мачты; преуспев на этом, возлюбленный стал урезывать оборванные снасти, ради удобнее было держаться, при случае голет пойдет ко дну. Заметив, в чем дело? делает его товарищ, здоровяк издал неотесанный вопль, ринулся для мачте и, круглый дрожа, вцепился на нее. Он дословно приклеился для ней, верно да мы из тобой сейчас тонули. Тощий надменно усмехнулся, так неграмотный прогнал его.

Вода доходила сейчас накануне колен, нас стал атаковать озноб.

— Может, сие глупо, — сказал Пэт, — да пишущий эти строки бы, пожалуй, поел. Доставай, ась? у тебя на мешке. Если сие равно безвыгодный поможет, то, нет слов всяком случае, безграмотный повредит.

Не выпуская с рук бочки, из трудом преодолевая кубик после сантиметром, автор добрались до самого кабины равным образом прижались ко ее стенке спинами. Нос шхуны был сделано чувствительно перед этим надо водой, нежели корма. Кабина крошку прикрывала ото ветра. И сие ничтожное успокоение фантастично обрадовало нас. Мы замахали руками нашим товарищам в области несчастью, равно они присоединились для нам, опять же далеко не выпуская изо рук спасительный верешок мачты. Тощий не без; завистью поглядывал бери нашу бочку, же молчал.

Мы принялись вслед еду, рано или поздно последние отблески зари капли угасли. Не решаясь откачнуться ото веревки, я действовали одной рукой. Пошарим во мешке равно тянем от того места что такое? попадет. Там оказалось серия толстых ломтей подмокшего хлеба, который-нибудь я съели не без; наслаждением. Еще были крутые яйца, как бы да сказал здоровяк. Мы их так, со скорлупой, равно сжевали: вкуснее лакомства ваш покорнейший слуга далеко не едал во жизни. Яиц по головке невыгодный погладили по всем статьям объединение два, содержание в свою очередь пришлось вдоволь. Мы съели целое поперед последней крошки. Теперь оставалось одно — ждать, эпизодически выше- брандер пойдет ко дну.



Глава 00

МЫ ВЫБИРАЕМСЯ НА БЕРЕГ И ЗНАКОМИМСЯ С ЛЮКОМ, ЛЮБИТЕЛЕМ КОШЕК

Я вовеки когда-то безграмотный был во кораблекрушениях, да меня аспидски удивило, в какой мере времени гибнущее борт держится получи и распишись плаву. Кабина служила по образу поплавок, да паяльник целую постоянность оставался надо водой. Мы ни разу далеко не заглянули в середину кабины — безграмотный хотели рисковать. Но она, достоит быть, снова век оставалась сухой. Балласт съехал сверху корму, равно вслед за тем его бурно швыряло изо стороны во сторону. Но вишь наконец-то носишко задрался кверху, став почти что вертикально. Мы из всех сил вцепились на обшивку кабины, дословно повиснув в руках. К счастью ночка была светлая. По небу неслись рваные лохмотья туч, равно во просветы в таком случае равно занятие выплывала яркая круглая луна. Огромные злые волны, такие безобразные на тусклом свете дня, теперь, на этом мягком сиянии, были весть красивы. Шторм вместе с наступлением ночи сделай так возьми убыль, да нас сделано далеко не оглушали голос ветра равным образом грохотание волн. Пэт прошептал ми получи ухо:

— Шхуну слабит напрямик ко берегу. Если бы неграмотный это, следует было бы сию повремени выйти ее. Но ноне симпатия держится, симпатия надежнее, нежели старуха бочка.

— Пэт, — сказал я, — тебе малограмотный страшно?

— Страшно, конечно, — подумавши немного, ответил Пэт. — А что-нибудь толку? Лучше об этом невыгодный думать. Знаешь, который моя особа без дальних разговоров вяще просто-напросто хочу? Очутиться дома.

— Тебе отнюдь не кажется, аюшки? мятель слабеет? — спросил я, с целью трансформировать разговор.

— Шторм уж выдохся, — ответил Пэт.

— Тогда, может, голет равным образом никак не потонет еще?

Хотя аз многогрешный произнес сии слова, так беда важно понимал: надежды кто в отсутствии никакой. Пэт с презрением усмехнулся:

— Еще мгновение — да фюзеляж шхуны пропорет дно.

Шхуна походила для пловца, какой-никакой ничуть выбился изо сил, повернул для берегу да пока что сторожко пробует отхватить почва в таком случае одной ногой, ведь другой. Мне ни на волос безграмотный было ее жалко.

Но вона напоследях голет пошла ко дну. Спокойно, плавно, наравне уходящая на воду акула. Мы ожидали этого: заметили, что стал находить пристанище нос. Вода хлынула во кабину, только да мы вместе с тобой сделано давным-давно привязались для бочке, хотя так, в надежде не возбраняется было несложно оттряхнуть со себя путы, начни равным образом симпатия тонуть. Наши спутники безмолвно наблюдали из-за нами равно как и привязались для мачте. Минут из-за чирик впредь до гибели шхуны они спустили сверху воду мачту, как бы шлюпку, оседлали ее, да возлюбленная заплясала возьми темных, от серебристыми шапками волнах. Не как рукой сняло да минуты, как бы они исчезли изо виду. Больше автор никак не говорили по части них равно отнюдь не смотрели во их сторону.

Очень бойко цельный оболочка шхуны ушел по-под воду. Еще какое-то эпоха наша сестра ощущали ступнями крышу кабины. Бочка служила отличным поплавком, да я держались во воде стоймя. Вода, однако, была ледяная. Волны хлестали во лицо, да сие было особенно обидно. Зато страха на правах отнюдь не бывало; наверное, некто у меня вполне иссяк, если меня незначительно безвыгодный смыло не без; кабины.

Вдруг автор сих строк почувствовали, который плывем. Последний закуток во шхуне налился водой, равно возлюбленная камнем пошла для дно.

— Одной дырявой калошей меньше, — уныло сказал Пэт.

Больше да мы со тобой отнюдь не сказали ни слова, берегли дыхание: нам предстояла нелегкая борьба. Бочка нас держала, же до этого времени непропорционально приходилось отгребать свободной рукой, безграмотный ведь наша сестра бы барахтались держи одном месте прежде второго пришествия или — или пока, отнюдь обессиленные, далеко не форвард бы ко дну неуклонно сверху судно затонувшей шхуны. Хотя мне, признаться, отнюдь не желательно бы ни живому, ни мертвому единаче раз в год по обещанию разобрать ее.

К счастью, начался прилив. Минут десятеро через ты да я почувствовали, почто нас черт знает куда несет. По-моему, пахнуло нас во сторону далекой Америки. Волны окрест вздымались, в качестве кого горы, равным образом берега безграмотный было видно, пусть бы дьявол был около неподалеку. Луна однако светила, равно да мы не без; тобой пятерка видели кореш друга, что-то капельку утешало нас на нашем бедственном положении!

Странное дело: сей поры автор сих строк боролись от волнами, приунывать было некогда, да чисто бриз стих, волны стали идти плавно, неторопливо, да в меня против всякого чаяния напало глубокое индифферентизм ко всему. Я глядел получи руку, вцепившуюся на веревку: власть была длинная, на правах весло, равно ныла тупой застарелой болью. Внутренний речь уговаривал меня сдаться. Рука твердила: «Разожми пальцы, отпусти веревку, ми очень, бог больно». Уйти вниз, во мягкую, убаюкивающую пучину, равно спать, спать…

Я выпустил веревку. Какое эйфория — цисталгия враз унялась. Но, на правах только лишь главный моя нырнула во воду, ваш покорнейший слуга вмиг очнулся. К счастью, пишущий эти строки был привязан ко бочке; дернулся вверх, подняв водомет брызг, и, отплевываясь, вырвал далеко не только лишь голову, да равным образом рамена с водяного плена. Но во оный миг, от случая к случаю пишущий эти строки сдался да сделай так было ко дну, автор этих строк ощутил перед ногами землю.

Однако прошла уже целая вечность, доколе я выбрались получи берег. Хотя буря прекратился, огромные валы не без; грохотом катились сверху песчаную отмель, бурля да вскипая пенистыми барашками. Каждый раз, в отдельных случаях наш брат уже, казалось, сильно стояли сверху ногах, исподняя эхо подхватывала нас да тащила на море, до тех пор покамест безграмотный поспевала новая равным образом безграмотный волокла противоположно для берегу. Мы ударялись головой в отношении бочку да побратим что до друга, кувыркались, в качестве кого клоуны во цирке, глотали горько-соленую воду. Раз десятеро нас почитай решительно выносило получай твердь равно опять утягивало во море; едва наша сестра поняли: нам мешает добрая наша порадница — бочка. Когда во нижеупомянутый крат нас смыло волной во море, наша сестра выскользнули изо веревочных петель да забарахтались сверху волнах, держась только лишь взмахами рук. Секунду-другую наша сестра были вне движения, да чисто набежала новая волна, да я заново устремились для берегу. Очутившись на хаосе клокочущей воды, пишущий сии строки вместе с Пэтом отдались держи волю судьбы. Без бочки аз многогрешный чувствовал себя нисколько беспомощным. Бурливая, грохочущая жавель волокла меня на вывеску ниц по мнению песчаному дну. Я попытался перевернуться, чувствуя, что такое? анасейма теряет напор. Вот симпатия покатилась вспять, равно моя особа остался быть держи песке. Напрягши последние силы, мы пополз прочь, подальше ото коварной стихии. Я полз еле-еле, чувствуя прозопальгия на каждой клеточке мои тела. Добравшись вплоть до сухого, аз многогрешный распластался получи и распишись мягком песке, вытянувшись нет слов всё рост.

Но интерес безвыгодный покидало меня. Надо было предпринять самую малость еще. Вряд ли понимая, что-то делаю, автор этих строк приподнял голову равным образом оглянулся: Пэт черепашьим ходом подползал ко мне. Вот дьявол вовсе рядом, растянулся, как бы равно я, держи песке. Меня охватила блаженная истома, который мы ни в жизнь накануне безвыгодный испытывал. Я почувствовал, в качестве кого лапка Пэта коснулась меня, да во оный а минута аз многогрешный забылся глубоким сном.

Разбудило меня соль равно тишина. После оглушающего плакать волн, что преследовал равно вот сне, затишье показалась чем-то странным равно даже если противоестественным.

Волны набегали получи и распишись сахар от тихим шуршанием, которое прерывалось сверху миг, сей поры анасейма переводила запах до обратным бегом. Я поднял голову равным образом увидел великий песчаниковый пляж. В одном его конце водыка у самого берега была усеяна скалами, облепленными водорослями. На одной скале пишущий эти строки увидел Пэта: возлюбленный нагнулся вперегиб для воде, кое-что высматривая. За мной возвышались поросшие травой дюны. Песок был белый, равно как мраморный. И все изображение была такая мирная, такая незыблемая, что такое? по прошествии пережитого ночной порой ужаса автор этих строк положительно захлебнулся ото восторга.

Я едва-едва поднялся держи ноги: ныло совершенно тело, постоянно суставы. Я поковылял ко Пэту равно скоро почувствовал, сколько одонтагра из каждым медленный утихает. Подойдя ближе, моя особа увидел, в чем дело? Пэт смотрит сверху меня равно смеется. Ничего удивительного: моя особа шел враскорячку, в качестве кого огромная дикая утка, безвыгодный привыкшая для ходьбе. Мои суставы потеряли подвижность, вроде у древнего старика. С того дня моя особа отродясь безграмотный смеялся лишше надо нашими стариками, которые, ковыляя, выходили бери инишронскую порт покалить старые бренные останки сверху солнышке.

Пэт сказал мне, почто симпатия проснулся тридцать минут назад.

— Я как и поначалу никак не был в силах передвинуть ни рукой, ни ногой, — сказал он. — Это бойко пройдет. Ах, Дэнни, как бы как ни говорите прекрасна жизнь!

Подол рубахи у него был плен моллюсков. Но автор сих строк далеко не стали их есть, невзирая получи голод: такие они были холодные равно неаппетитные держи вид. Пэт пустил их назад на воду, равно они ладно забулькали, радуясь освобождению.

Море лежало спокойное, серо-голубое, во вкусе слинялый ситец. Вдали тянулась гладкая фазис течения. По ней плыл парусник, который-нибудь казался птицей, ибо аюшки? параметры посередь морем равным образом небом запрещено было различить. Судя соответственно солнцу, было часов рядом восьми утра. Мы от Пэтом подумали, блистает своим отсутствием ли вблизи дома, идеже горел бы очаг, смачно обдавало хлебом, идеже нас угостили бы молоком, дали сухую одежду равным образом отонудуже позволяется было бы оповестить получи Инишрон, который автор живы.

— Наши, конечно, думают, зачем наша сестра утонули. Ведь полицейский Клифдена поуже хоть умри сообщила получай Инишрон, зачем наша сестра перед них малограмотный добрались.

Хотя нас тревожила счастье наших спутников, пишущий сии строки накануне этих пор далеко не обмолвились в рассуждении них ни словом. И тутовник моя персона рассказал Пэту по отношению своих подозрениях: никакие они безвыгодный полицейские, а сообщники Майка Коффи. Мои трепотня на правах громом поразили Пэта. Разговаривая, автор сих строк невыгодный заметили, в качестве кого вышли держи траву. Повернувшись для морю, Пэт насупясь проговорил:

— Так твоя милость говоришь, родные могли бы ввек свыше невыгодный испить нас? Что я по мановению волшебной палочки остались живы умереть и никак не встать период шторма? И в чем дело? я могли суммарно никуда невыгодный ездить не без; этими мошенниками?

— Да, по-моему, всегда то есть так. Я сие сообразил, нет-нет да и был на кабине. Но заранее безвыгодный было несчастный внутренние резервы заметить тебе об этом.

— А я-то им насчет Майка Коффи весь выложил! — Пэт покачал головой, удивляясь самому себе. — Ты между тем был во кабине. Я им говорю: Майк беспременно знает что-нибудь об табуне бери Лошадином острове. А они отвечают: смотри бы отродясь неграмотный подумали для Майка. Ты, говорят, светлоголовый малый. Даже поблагодарили меня да прибавили, что-то у Майка такая шхуна, в чем дело? возлюбленный может каботажничать куда-нибудь благоугодно равно кого благоугодно возить. Вот олигодон они, наверное, посмеялись потребно мной! Но автор этих строк надеюсь… пусть бы нет, нет, никому безграмотный пожелаю подобный смерти. А коли они спаслись, в таком случае думаю, затем этой ужасной ночи им неповадно склифосовский отныне разрабатывать своими грязными делишками.

Я рассказал Пэту, в качестве кого сухопарый задержал во своей ладони мою ногу да меня немножечко никак не смыло из-за борт. Даже сейчас, пережив единаче паче страшные минуты, автор этих строк невыгодный был в силах минуя содрогания об этом вспомнить.

Полоса дюн, поросших короткой травой, тянулась на бок света вглубь. Мы вперед не таясь равно символически ли безграмотный в каждом шагу натыкались получай кроличьи поселения. Они по сию пору походили одно возьми другое: неподалёку чеченец маленьких круглых входов во нору равным образом блонды следов, ведущих вовнутрь равным образом наружу. Тут равно со временем виднелись совершенно свежие жмыхи маленьких лапок. Но нигде ни разу неграмотный мелькнули ни настороженные ушки, ни пребелый хвостик-пушок. Как странно: безотлагательно подина землей сидели крошечные дышащие комочки да ждали, при случае незваные пришельцы уйдут равным образом допускается хорош истечь вне опаски перед открытое бог да паки укорениться следовать кроличьи дела.

Казалось, наша сестра шли уж тысячу лет, да видишь напоследях взобрались в песочный холм, равным образом накануне нами открылась ровная дорога, уходящая вдаль. Мы совершенно ослабели через голода равным образом ночного кошмара равным образом сели сверху траву быть сил пред последним броском. Неподалеку виднелся малехонький мертвец шале у самой дороги. Я равно как безотлагательно его вижу: имеет смысл для дороге торцом, а кругом огромное невозделанное поле, огороженное приблизительно тщательно, как следует оно служило загоном для того беговых лошадей.

— Гляди, дым вьется, — сказал Пэт. — Значит, во доме неизвестный есть.

Действительно, изо трубы шел дым, хотя жуть слабый, неграмотный больше, нежели ото трубки курильщика. В миле тож крошку тогда возьми дело тонкое виднелись до этого времени дома, побольше. Гряду дюн через домика отделяла вересковая пустошь, усеянная валунами равно поросшая изредка папоротником. Сразу следовать домом темнелось свежевскопанное картофельное поле. В одном углу усадьбы зеленела лужайка, в ней паслась вековуха черная корова.

Отдохнув, я форвард дальше. Спустились согласно склону равным образом ступили получай дорогу, запорошенную белым прохладным песком. Вскоре кум сменился шелковистой травой, равным образом планета перед ногами податливо запружинила. Дорога привела нас напрямую ко дому. Мы остановились для лужайке, заросшей створожившийся травой у самого входа.

Нижняя створ двери была закрыта. Пока я стояли равным образом разглядывали дом, изо глубины комнаты появился личность равно сподручно облокотился сверху нижнюю створку. Он был худ, крепок, жилист, равно как терновый куст. Его рожа равным образом ладонь, сжимавшая чашечку старой глиняной трубки, были цвета копченой селедки. Маленькие глазки глядели вприщур чрез телескопы во непреклонный оправе, равным образом во них светилась спокойная премудрость дедов равно прадедов. Он изучающе оглядел нас от головы предварительно пят, наше покамест неграмотный просохшее платье, подернутые солью волосы. И заговорил; речь его звучал сдавленно да каплю хрипло, в духе у людей, которые около всё-таки сезон молчат.

— Вы пришли с моря, — сказал он. — Ваша челнок затонула закачаешься момент шторма.

Мы кивнули. Человек удобнее облокотился что до дверь.

— Вот до этих пор одно основание моей правоты. — Он вздохнул с удовольствием равным образом вкупе вместе с тем нетерпеливо. — Здесь надобно воздвигнуть фабрику, идеже делают рыбные консервы. Если бы такая мануфактура была, ваш брат бы отнюдь не айда бери ловлю на такую погоду ей-ей вновь во дырявой посудине. Вы бы работали себя возьми фабрике равным образом получали каждую неделю денежки. Чем невыгодный княжеская жизнь? И безвыгодный рисковали бы во ёбаный шторм. Вот зачем автор требую с правительства! Я сделано отправил ему сто сороковник семь писем. Причем, учтите, весь переписка без участия марки! — Глаза его горели триумфом.

Пэт дрожащим голосом перебил его:

— Мы весть голодны, сэр.

— Вот видишь! — воскликнул свой враждебный хозяин. — А работай твоя милость нате моей фабрике, твоя милость бы невыгодный был голодный. Почему? Да потому, что-нибудь твоя милость был бы богачом. И отделение бы безвыгодный был пустой.

— Ну, а кто такой бы в таком разе ловил рыбу? — спросил я.

Я не мудрствуя лукаво неграмотный был в состоянии промолчать. Мы тогда насилу держались бери ногах. Но вернее было бы ми закусить язык. Этот чудный смертный устремил бери меня презрительный, возмущающийся взор блестевших через лорнет глаз.

— Именно такие люди, что ты, да влекут эту страну для гибели, — сказал он. —Люди со куриным кругозором, кроме дерзания, лишенный чего мечты. Люди, которые думают исключительно в рассуждении себе. —Он едва слышно засмеялся. — Но, может, ваша сестра живете получи и распишись островах? А островитяне, моя особа слыхал, человеки адски отсталые.

— Может, да отсталые, — рассердился я, — же они отроду бы безграмотный позволили, с тем у них возьми пороге людишки умирали через голода. Они бы позвали их на дом, усадили у очага, накормили бы, потчуя всем, ась? вкушать на доме, а неграмотный стали бы содержать их баснями относительно рыбных консервах с мореплавательный гальки, которые согласно вкусу всего-навсего русалкам.

— Полегче возьми поворотах, — флегматически проговорил Пэт.

Наш беседчик был оскорблен давно глубины души, однако янус хуй нами распахнул.

— Входите, — сказал спирт сухо. — Вы, конечно, правы, автор полагается был первоначально вызвать вы во дом. Я немного зачем могу предписать вам, однако все, что-нибудь у меня есть, — ваше.

Теперь наступил моего черед устыдиться, ежели и ваш покорный слуга был немногим невежливее. В его словах, во том, наравне некто держался, было как бы такое, что такое? отличало его через всех других людей, которых автор знали. Возможно, причиной этому была длинная полка, висевшая в пику очага равно уставленная книгами во потрепанных переплетах. Во всяком случае, говорил спирт равно как куверта образованный.

В очаге горел маленький, хотя живописный огонь. Мы сели получай лавки согласно обеим сторонам очага, а свой принципал присел бери корточки да подбросил единаче торфу. Скоро через нашего платья поезжай пар, а ногам из чего можно заключить горячо. Тело мое согревалось, равно испуг улетучивался. Я обнял колени руками, да где-то ми предисловий из чего можно заключить круглым счетом хорошо!

Я был опять-таки получи и распишись твердой земле, надо головой у меня кров. До этой минуты мы всегда промежуток времени чувствовал, якобы надо нами занесена чья-то огромная ледяная длань, готовая на любую повремени подцепить нас обеих да лукнуть наоборот во море.

Я стал не без; интересом лупиться утроба домика. Это была небольшая комната, единственная на доме, по-над кухонным закутком тянулись полати. На полатях сидело уймища кошек, которые в соответствии с очереди поднимали голову равным образом глядели, что такое? делается внизу. Когда полымя разгорелся, они начали разборчиво опускаться ниже соответственно шаткой стремянке на углу. Спрыгнув вместе с последней ступеньки, киска потягивала задние лапки, зевала и, яко похитчик в нощи ступая, шла ко огню да усаживалась под ним. Как всего лишь постоянно коты равным образом кошки сошли вниз, вслед за ними потянулись котята. Каких лишь только шелковица неграмотный было: двухнедельных получи и распишись тонких животрепещущих ножках поперед полугодовалых длиннохвостых разбойников со больший дороги. Они выползали из-под комода, за мешков, прыгали со старой железной койки во углу. Некоторые обитали торчмя нате буфете, середь чашек равно тарелок.

— Я ахти люблю кошек, — сказал хозяин. — Если бы отнюдь не они, несравнимо бы тратить постоянно сгущенка с моей черной коровы?

— Вы ими важнецки обеспечены, — заметил Пэт.

— Это верно. Я их люблю ради то, сколько они умеют меня слушать.

Я малограмотный смел отнестись получи и распишись Пэта: боялся, который отнюдь не выдержу равно прысну, нежели нанесу до текущий поры одну обиду нашему хозяину.

— Меня во здешних местах зовут Люк — Кошачий Друг, — продолжал текущий диковинный человек. — Неплохо придумано. Мышиный друг, возьми нежелательный результат тараканий корешок — постоянно лучше, нежели прямо-таки Люк Фейерти, как, в области всей вероятности, довольно возвышаться когда-нибудь получай моем надгробном камне. Человек повинен чем-то выдаваться с других, не то да населять далеко не стоит!

У меня бери языке вертелось, что-то возлюбленный был способным бы пока что нарекать себя Люк — Консервной Фабрики Друг, же тутовник стрела-змея пишущий эти строки промолчал.

Тем временем Люк — Кошачий Друг извлек откуда-то конец страховидную миску от холодным вареным картофелем на мундире да плеснул на двум надбитые кружки третьегодичной простокваши, налив рядом этом бери секс целую лужу. Сидящие рядом кошки нагнулись да стали плутовато лакать.

Затем Люк придвинул ко черному через праотцовский грязи столу три табуретки и, поставив нате него сие скромное угощение, сказал:

— Идите сюда, присаживайтесь да ешьте досыта. Простите, что-нибудь далеко не разделю от вами трапезу: у меня во обиходе токмо двум кружки.

Ничего невыгодный оставалось делать, в качестве кого присесть вслед верстак равно подойти для еде. Люк изо вежливости сел совокупно со нами да подозрительно следил вслед тем, ради ты да я ели равным образом похваливали. Он дал нам личный нож, дай тебе отбелить картошку, равным образом уговаривал нас макать ее на простоквашу, уверяя, что-нибудь между тем картошка хорошенького понемножку в качестве кого посоленная.

— Картошка да мацони — во моя пища, — сказал он. — И, по образу видите, ваш покорнейший слуга крепок равным образом здоров, равно как дуб.

И Люк принялся стелиться в рассуждении том, почто совершенно беды держи свете происходят с вкусной еды. Сладкая пища, говорил он, делает людей вялыми равно безвольными, невыгодный умеющими из-за себя постоять. Во время его деда мужской элемент были возьми двунадесять дюймов сверх ростом равным образом могли трое суток утвердить во рой сверх сна. Мы со Пэтом были категорично никак не согласны из его теорией питания равно без затей кипели с возмущения, в такой мере что-нибудь даже если забыли, какую херовина едим. Проглотив серия картофелин, мы, зажмурив глаза, выпили простоквашу.

Однако, от случая к случаю ты да я вернулись для огню, моя особа почувствовал, что такое? снедь мирово подкрепила меня равно автор просто ожил. В глазах Пэта загорелись огоньки, дьявол нагнулся ко ми равным образом прошептал:

— В прожитое доброе время, Дэнни, великаны отчего водились, что такое? картошку не без; простоквашей заедали карликами.

Я безвыгодный выдержал равно фыркнул. Люк, вытиравший стол, обернулся ко мне. Я есть вид, ась? одна с кошек поцарапала меня. Люк сосредоточенно поглядел: «Кошек подразнивать нельзя», — говорил его взгляд, хотя доимочка вежливости удержал его с выговора. Положение иисус христос здоровенный кот: некто прыгнул ко ми получай колени и, свернувшись калачиком, крикливо замурлыкал. Я погладил его на благодарность. Люк махом смягчился равно принялся по новой вытирать стол.

Остатки еды Люк выбросил во деревянное корыто.

— Это вдове Джойс, — сказал он. — Очень достойная женщина, держит трех поросят. А автор этих строк ненавижу извергать хорошую еду. Сам было подумывал возбудить поросенка, хотя отнюдь не могу ни ложки вместе с из себя поделать: безграмотный выношу свиней. Это мерзкие, хитрые твари. Ничего на них нет, помимо сала равно лжи. Поросенок безграмотный постыдится родную мать, свинью, обмануть.

Все сие было сказано со подобный горячностью, зачем меня беспричинно равным образом подмывало узнать его об опыте общения от этими животными. Но пишущий эти строки снова нуль невыгодный сказал. Люк сел в табуретку напрямик под огнем равно стал вопрошающе взглядывать получи нас. Вид у него был растерянный равным образом жалобный. До этой минуты дьявол ни касательно нежели нас далеко не расспрашивал, кто именно мы, откуда, удовлетворившись получи и распишись первых порах догадкой, ась? наш брат потерпели минувшей ночным делом кораблекрушение. Глядя бери него, автор предисловий подумал: а все же лучшего помощника нам безвыгодный найти. Он был в состоянии выпить несравнимо угодно, равным образом ему никак не нужно ни под кем отчитываться, за вычетом своих котов равным образом коровы. Он, во вкусе ваш покорный слуга успел заметить, безвыгодный любил сплетен. А самое становой хребет — Люк засранец вместе с воображением, а значит, поймет не без; первого слова, с какой радости нам таково желательно почерпнуть дикого жеребенка, а в эту пору — вороную кобылу. Порукой тому был энтузиазм, не без; которым некто этак защищал свою консервную фабрику, несмотря на то пишущий эти строки да высмеял ее.

— Пэт, — сказал я, — по-моему, я могли бы расславить мистеру Фейерти все, аюшки? не без; нами произошло. Я уверен, ась? не кто иной дьявол сможет нам помочь.



Глава 01

МЫ ПРИОБРЕТАЕМ ЗАМЕЧАТЕЛЬНОГО ДРУГА

— Не называйте меня, пожалуйста, мистером Фейерти. Зовите без затей Люк. Это куда ни на есть приятнее.

Люк — Кошачий Друг подался поначалу для своей маленькой табуретке да склонил голову набок, что здравомыслящий пес, знающий, почто его не откладывая возьмут окарауливать овец. Вид у него был эдакий дружелюбный, который равным образом Пэт решился подстелиться ему. Но, раньше нежели похерачить рассказ, симпатия все же попросил Люка удерживать на тайне все, в чем дело? дьявол не долго думая услышит. Люк отнюдь не задумываясь обещал.

Мы рассказали ему, наравне причалили получи Лошадиный остров, что увидели со временем пропасть лошадей, равно как нас похитили пара злоумышленников, переодетых во полицейскую форму. Во миг рассказа Люк так равным образом профессия вскрикивал равно подпрыгивал через удивления, для ась? было адски потешно смотреть. Кошкам решительно безвыгодный нравилось легкомысленное аллопрининг хозяина, они помалу стали отодвигаться да под конец уселись веером неподалёку огня во трех шагах через него.

— И видишь днесь я без затей никак не знаем, что такое? делать, — закончил свое очерк Пэт. — Мы хотим вернуться возьми остров равным образом подчистить из того места вороную кобылу, только у нас кто в отсутствии лодки. А даже если бы равно была, в таком случае что присутствовать из бабушкой? Она умрет, неравно я отправимся не принимая во внимание нее. А тута до этих пор жеребенок. Я рассказал сим негодяям получи и распишись шхуне, идеже да мы из тобой его спрятали. У нас из Дэнни попросту руководитель согласен кругом.

— Во-первых, — сказал Люк, — должно неукоснительно шествовать во полицию.

Сердце у меня упало. Глаза у Пэта возьми момент вспыхнули да погасли. Мы больше только ожидали услыхать ёбаный совет. Люк зараз сие понял.

— Подождите расстраиваться. — Люк успокаивал нас. — Представьте себе, что такое? сих двоих лавина равно как прибило где-нибудь неподалеку. Разве приблизительно ужак плохо, разве полицейский их арестует?

— А какое они совершили преступление? — спросил моя особа из сомнением.

— Какое? Выдали себя после полицейских. Наша полиция, разве узнает об этом, придет во такое негодование, ась? из-под владенья их выроет. Свяжутся не без; полицией равным образом на Раундстоне, равным образом на Каррароу, равным образом во Клифдене, — словом, за всему побережью. Пусть-ка поработают. Праздность — мама всех пороков, — закончил симпатия веско.

Теперь равно нам от Пэтом каста соображение понравилась. Еще Люк сказал, в чем дело? хоть куда знает Майка равно невыгодный разок задавался вопросом, вследствие чего сие Майк эдак смахивает держи пирата.

— Нет, безграмотный на беду у него такая злодейская физиономия, — заключил он. — Что касается лодки, — продолжал Люк, — ведь у меня очищать близко не лежал парусник. Он, правда, маловат, так ахти послушен. И безграмотный боится шторма. Небольшой ветерок в ночное время далеко не причинил ему никакого вреда. Сейчас симпатия есть смысл у причала. На нем позволяется сказочно всыпать накануне Лошадиного острова.

— А сие далеко? — спросил Пэт.

— Одна ирландская легуа отсюда. Но наша сестра выйдем немедля да куда проворно будем получай месте. А дальше равным образом перед полицейского участка рукой подать, возлюбленный во центре поселка.

Поселок данный назывался Килморан. Я в жизнь не далеко не бывал во нем, хотя невыгодный крата видел, если выходил рыбачить, скопление белых равным образом розовых домиков возьми берегу. Мы засыпали пыл золой, заперли во доме всех кошек равным образом вышли в дорогу, ведущую во Килморан.

Дорога была песчаная, жуть неровная, все во рытвинах равным образом колдобинах. По левую руку тянулись увалы, сообразно правую — плескалось море. Через мера мили я подошли ко месту, идеже у скал был отвоеван небольшой, во порядочно акров, отрывок земли. Заросли фуксии да терновника положительно заслонили длинный, низенький покойник домик. Мы свернули сверху тропу. Пройдя до некоторой степени шагов, Люк остановился равно закричал умереть и никак не встать полный голос:

— Вы дома, обращение Джойс?

В дверях домика появилась чисто одетая немолодая дамочка не без; веселым лицом. Она ответила звонким, высоким голосом, определённо прокричал кулик:

— Дома, Люк! Вы а знаете, моя особа спокон века дома!

— Не подоите ли вам где бы меня мою корову? Будьте что-то около любезны, госпожа Джойс, мадам. И при случае стрела-змея покормите кошек. Смотрите, в надежде горячность на очаге отнюдь не погас. Я буду на отсутствии до некоторой степени дней. В корыте у черного аллюр — подача интересах ваших хрюкающих разбойников. Не пускайте корову на капусту. Последите еще, чтоб коты никак не выпили постоянно молоко, а ведь котята останутся голодными. Не забудьте затуманить возьми Никс дверь. Не так вернусь, а прежде очагом греется лис, равно как гуманный крестьянин. И нестандартный бабье далеко не забудьте запереть. Я вас рассказывал, госпожа Джойс, мадам, автор видел лису. Дою корову, а лиса сидит, глазищи нате меня уставила. Какая наглость! Как лакомиться британский пастор. Рассказывал?

— Рассказывали, Люк, рассказывали! — ответила госпожа Джойс. — Сейчас иду для вас равно сделаю все, что-то сказано.

— Только далеко не мойте, пожалуйста, выше- кашеварный стол! — крикнул Люк. — Мытье вымывает изо дерева прирождённый жир. И неграмотный пускайте детей ко кошкам, они их покусают.

Последние пустозвонство Люк был способным бы равным образом неграмотный кричать, однако в одинаковой степени ни один человек отнюдь не понял, ась? некто боится: кошки покусают детей либо наоборот. Почтенная вдовинушка токмо улыбнулась равно помахала нам вслед. Мы вышли скорым медленный получай большак, равно Люк сказал:

— Миссис Джойс славная дама равно добрая соседка.

Мы с грехом пополам поспевали вслед за Люком; симпатия никак не шел, а летел, делая огромные скачки. Нам это, однако, было полезно. Нашим одеревеневшим мускулам требовалась энергичная разминка. Мы вошли на Килморан разгоряченные ходьбой, цыпки да бежим у нас дрожали ото приятной усталости.

Солнце было еще высоко, на синем небе висел зрелый желто-белый шар, затопляя совершенно кругом живительным светом. Деревня Килморан расположена получи и распишись берегу крошечной бухты, ее домики выстроились полумесяцем по-под берега да обращены фасадами ко сверкающему в свет морю. В самом центре, как бы да говорил Люк, был шуцман участок: белое двухэтажное службы от небольшим палисадником впереди. По одну сторону дорожки, ведущей для входу, была, зеленая лужайка, в которой, свернувшись, как бы телка во поле, несгибаемо спал немалый полицейский. Он дышал по-серьезному равным образом ровно, его большое красненькое физиомордия лоснилось в солнце.

— Глядите, — сказал Люк, — смотри аюшки? стало совмещать чистую совесть. Джонни! Джонни! — снег в голову громогласно крикнул он. — Проснись! На пирс высадились французы! Участок во огне!

Огромный жандармский одним могучим прыжком вскочил возьми ноги. Выпучив глаза, во полном смятении чувств ес мах в обход равным образом сразу увидел Люка. Его моська на секунда ока приняло безмятежное выражение, равно некто простосердечно сказал:

— А, сие ты, Люк, дружище! Разве дозволено приблизительно стращать людей? Еще родимчик, зачем доброго, приключится.

— Идем не без; нами. Я тебя не откладывая сызнова безграмотный где-то напугаю. Где сержант?

— Он во лавке у Герати. Табачок покупает. Он во всяком случае не принимая во внимание трубки целое в одинаковой степени во вкусе больной.

Люк отправил Пэта из-за сержантом, а я почесали на дежурную. Пока Пэта невыгодный было, аз многогрешный бог нервничал: одновременно наша сестра мимовольно брякнем что-нибудь лишнее. Но моя персона даром боялся. Худощавый, со строгим анфас лычка считал, что-нибудь с мальчишек может статься нас вероятно не ли добьешься толку, равным образом попросил повествовать Люка.

По пошевеливай условия некто задал нам двуха иначе говоря три безобидных вопроса. Тон у него был доброжелательный, хотя бы да крохотку покровительственный.

Как Люк равно предвидел, уведомление в отношении том, почто двушник проходимца со злым умыслом переоделись на полицейскую форму, привело наших собеседников на страшное негодование. Они заявили, что-нибудь прочешут целое побережье, же найдут негодяев живыми иначе говоря мертвыми. Чтобы похерачить поиски минус промедления, спирт велел Люку завезти нас восвояси на его паруснике.

Ничего полегче возбраняется было равным образом придумать. Мы распрощались от полицейскими, они сняли со стены браунинг равным образом поспешили для выходу.

В такого склада отменный с утра до ночи мужчин сверху улице ни одной живой души невыгодный было: который резал каустобиолит возьми торфянике, который работал во поле. Зато женщины, казалось, постоянно высыпали сверху улицу поглядеть, во вкусе да мы вместе с тобой будем отчаливать. Некоторые стояли во дверях для пороге дома, равно как как бы вышли погреться для солнышке, хотя подавляющая устремилось держи пристань. Они осматривали нас из головы по ног, пялились возьми парусник, можно подумать сроду его безвыгодный видели. Обменивались замечаниями, с каких щей сие пишущий сии строки безграмотный берем со на вывеску ни сетей, ни ловушек получи и распишись омаров. Удивлялись, в духе сие они могли проглядеть, рано или поздно пишущий сии строки высадились получи берег. Заметили, который наша тряпки сшита с брейдина, однако невыгодный аранского, а инишронского. Их аспидски разволновал загадочный внешность Люка: моментально было видно, почто нам предстоит необычное плавание. Люк ни разу безграмотный взглянул бери них, хотя моя персона заметил, аюшки? у него получи лбу, нет-нет да и некто ставил маленький парус, выступили капельки пота. В ту минуту, равно как пишущий сии строки еще были готовы отчалить, толстуха от утиным носом подошла для самому краю причала равно промолвила сладчайшим голосом:

— Люк, душечка, коли вас плывете возьми острова, держите меня из собой. Я займу места отнюдь не более грудного младенца. А ветр способен сильнеть — подсоблю. Я однако здорово управляюсь не без; парусом.

Люк ехидно взглянул получи ее красную юбку невообразимых размеров равно ответил:

— Благодарю тебя, Мэгги, следовать любезное предложение. Но нам спервача пришлось бы выгрузить сполна балласт.

Оставив онемевшую ото ярости Мэгги на кругу кудахтающих подружек, наш брат удачно отчалили.

Дул свеж ветер, же солнышко тело в такой мере ярко, сколько наш брат видели бери дне и оный и другой камешек. Досадно отсиживать во лодке сложа руки, когда-когда стезя каждая минута. Особенно нервничал Люк. Он метался от кормы получи шнобель равным образом обратно, подтягивая веревки, измерял вершина направления ветра равно по сию пору миг напоминал нам, сколько малейшее передвижение мешает быстро парусника. Мы исполняли все, сколько симпатия нам велел. Наконец симпатия сел получи и распишись скамейку равно вздохнул.

— Вы, наверное, думаете, аз многогрешный решительно сумасшедший, — сказал возлюбленный просто.

Мы уверили его, что-нибудь ни плошки такого безвыгодный думаем, хоть бы стали ранее опасаться, вроде бы эдакий торопливый личность безграмотный оказался на тягость, малограмотный говоря литоринх что до помощи.

— Взрослые людишки должны иметь своей отличительной чертой здравомыслием, — продолжал неимущий Люк, — а у меня его невыгодный хватает. Что делать, даже если автор этих строк люблю этак во упасть снег возьми голову да пулей помчаться несравненно иллюминаторы глядят. Да работа неграмотный только лишь на этом. Я тем малограмотный менее еще бывал держи Лошадином острове. Пусть вам сие неграмотный огорчает, — прибавил некто ласково, заметив наше разочарование. — Это было очень, весть давно, двадцать парение назад, таково что-нибудь ваш покорнейший слуга еду туда, в духе на первоначальный раз. Я испытал немного погодя такого типа страх, сколько вяще поуже безвыгодный отваживался тама плавать. Меня перед смерти испугали пахучки испанских коней. Но моя особа отродясь никому безграмотный рассказывал об этом: боялся, что такое? меня поднимут бери смех. Поплыл автор тама легко изо любопытства. Оказалось, почто после этого архи нелегко пристать. Мой динги кое-как безграмотный разбило допьяна по отношению прибрежные скалы. Только ни свет ни заря ми посчастливилось вылезть оттуда. Всю нощь мы таково равно провел у мола. Темень была — возьми хоть мигалки выколи. В конце концов автор в такой мере равно заснул во паруснике. В полуночь меня разбудило конское хохот равным образом удар копыт, заглушавшие клевета ветра. У меня букли нате голове стали дыбом. Я невыгодный стыжусь вызвездить вас об этом. Я был уверен, который пришел мои концевой час.

— И в чем дело? но ваша милость сделали?

— Стал пробегать молитвы, — ответил Люк. — После, праздник ночи моя особа уверовал на бога. Наутро ми посчастливилось отплыть. Ветер предварительно отливом капелька стих. Но моя персона всего тем временем понял, аюшки? жив, если у выхода изо килморанской бухты увидел бриг равно возьми нем знакомого килморанца.

Он произнес сие не без; таким пафосом, в чем дело? автор сих строк отнюдь не посмели рассмеяться. Да равно вспомнили личный ужас, эпизодически мимо нас на темноте ночи проскакал бог ведает каким ветром занесло взявшийся легион лошадей. Пэт сказал:

— Значит, дикие обувь обитали получи острове до давно того, по образу на наших местах появился Майк Коффи со сыном.

Из рассказов Майка Коффи ты да я знали, что, уехав с родных мест, дьявол поселился во Америке равным образом был помощником мэра Нью-Йорка, хотя потом, планирование цифра назад, решил вернуться на Ирландию, дабы достигать битый час получай земле отцов. Теперь никаких сомнений по поводу жеребенка неграмотный было. И после этого исключительно пишущий сии строки со Пэтом поняли, зачем свыше лишь нас мучил вопрос, могут ли дикие цска населять держи Лошадином острове.

Сначала да мы со тобой взяли труд для Росмор, решили предварить Корни О"Ши, так чтобы спирт очи невыгодный спускал от жеребенка. Когда пишущий сии строки вышли во открытое море, идеже ни от экой стороны неграмотный было защиты ото ветра, возбуждение усилилось. Парусник так лез бери конек волны, так проваливался во пропасть, быть этом симпатия круглый стонал да скрипел, да моя персона почувствовал, что штокверк мое сковал страх. «Я фактически никак не знаю, экой сие парусник, — думалось мне, — обличие у него вдоволь древний. Люк, наверное, никак не тратит беда сколько времени получи и распишись уход. Он беда занят, сочиняя корреспонденция правительству по части консервной фабрике. Управлять парусником симпатия умеет, моментально видно, да аз многогрешный снова сроду отнюдь не слышал, чтоб верейка что-то около до безумия скрипела. А зачем сие после стучит? И трюмсель вполне драный, крачка на дыру пролетит». Я стал втихую смотреть вниз, перевелся ли во днище течи. Что сие затем осторожно поблескивает во щелях в кругу булыжниками?

Тут моя особа глянул получи и распишись Пэта равно ахнул: зеницы у него вытаращены да полны ужаса. Он смотрит в таком случае нате парусник, так возьми незапамятный земля материка. И опять-таки у меня, наверное, эдакий но плачевный вид. Сгорая через стыда, моя особа перевел мнение получай Люка. Он со состраданием взирал получи и распишись нас обеих вместе с дальнего конца лодки.

— Совсем у меня никакого соображения нет, — проговорил возлюбленный расстроено. — После всего, почто вы, бедняги, пережили ночью, моя персона потащил вам на утлой лодчонке во серам да жду, который вы сие ужас понравится.

— Мы малограмотный эдак олигодон неоднократно празднуем труса, — сказал Пэт, силясь улыбнуться.

Рука его лежала получи планшире. Вдруг хвост брызг сорвался из гребня волны да упал получи и распишись нее. Пэт издал долгий вопль, точно такой в вопль чайки. Я подпрыгнул с неожиданности, судно закачался, да автор сих строк из Пэтом на оный но самолет очутились получай дне лодки.

— Вот что-то около равным образом лежите, — сказал Люк, — сей поры ужасть вы никак не отпустит. А тем временем споем одну старинную песню.

— Споем песню? — зараз воскликнули ты да я охрипшими голосами, насилу веря ушам.

— Именно, — ласково ответил Люк. — Самое лучшее мазь через страха. Я начну, а ваша сестра подтягивайте, когда-когда сможете.

И Люк запел знакомую песню что до крестьянине, тот или другой никак не хотел корпеть получай богачей, приезжавших вслед за ним в коне.

В конце третьего куплета лицо у Люка стал эдакий обиженный, что-то моя особа без труда изо вежливости присоединился для нему. У него был получай обалдайс музыкальный голос, да пел симпатия вместе с большим воодушевлением. Кончив эту песню, дьявол без дальних разговоров начал другую. Припев у нее надлежит было воссоздавать порядком в один из дней со целое большим азартом: «Ах, что жаль, по образу жаль, в духе жаль, аюшки? аз многогрешный Пэдди отказала!» Тут быстро да Пэт безвыгодный выдержал, равным образом пишущий сии строки по сию пору трое грянули со таковский залихватской удалью, относительно какой-никакой композитор песни пусть даже грезить безграмотный смел. Пропев окончательный куплет, Люк начал сначала, крат контия шлягер имела таковский успех. Затем равным образом пишущий сии строки вместе с Пэтом вспомнили близкие любимые песни. Так сколько ко Росмору пишущий сии строки подошли, позабыв безвыездно приманка страхи равным образом даже если малограмотный ужас довольные тем, который надлежит прерывать концерт.

Мы невыгодный пойдем лично для причалу. В бухте виднелось малость парусников, и, несмотря на то держи пристани пустынно невыгодный было, автор сих строк хотели жив не буду избежать нежелательных встреч да расспросов, которые могли бы нас помешать надолго. Взяв на сторону ярдов сто, Люк провел динги в среде скалами да причалил этак мелочёвка да красиво, пунктуально нате во всех отношениях скаку остановил коня.

— Час обеда, — сказал он. — Сюда какое-то период пустое место безвыгодный заглянет. Вы посидите бери дне лодки, вас эдак достаточно спокойнее, а автор раз-раз вернусь. Побываю у Корни О"Ши, скажу ему, с тем симпатия отвел жеребенка куда-нибудь на безопасное место, равно постараюсь узнать, вышел ли каких новостей. Ну, ну, неграмотный кукситесь.

Не успели автор равным образом глазом моргнуть, в качестве кого спирт прыгнул нате бичевник равным образом полез по части скалам, ажно ни разу безвыгодный обернувшись на нашу сторону. Мы от Пэтом беспомощно поглядели товарищ получай друга.

— А спирт знает, идеже живет Корни? — спросил я, нарушив молчание.

— Да, возлюбленный беда входя во все подробности расспрашивал об этом, нет-нет да и наша сестра ему рассказывали касательно наших приключениях.

Сидя возьми дне лодки, я немножечко никак не умерли через неизвестности равно всяких опасений. Следили после морем — сразу со стороны Инишрона появятся лодки? И ради берегом — далеко не собираются ли затем любопытные? Но чище просто-напросто автор сих строк боялись, а что, неравно равным образом Люк нас обманет? Пожалуй, главный единожды из-за целое период выдалась незамужняя минута, равным образом наша сестра могли получи и распишись досуге раскинуть мозгами. Что но сие наш брат заново сделали? Ведь лишь быль нас заманили на ловушку пара незнакомца, а в эту пору нынешний Люк! Явись симпатия теперь равным образом скажи, ась? дьявол побратим Майка Коффи, я бы ни капельки далеко не удивились.

— Ох, Дэнни, — сказал Пэт, — да нет-нет да и ты да я не без; тобой поумнеем? Видно, на голове у нас невыгодный мозги, а овсяная каша. Или пока что того плоше — опилки. Давай-ка столкнем эту посудину во воду да махнем сверху Лошадиный остров одни.

Но ваш покорнейший слуга нечаянно не зная страха встал нате защиту Люка.

— Ты вспомни, какое у него честное, открытое лицо. И сравни из теми двумя, — сказал я. — Вспомни его рассуждения. Ведь каждое его название яснее ясного говорит, что такое? симпатия вслед человек.

— Да, пожалуй, твоя милость прав, — подумав, согласился Пэт. — Будь возлюбленный приятелем Майка Коффи, некто бы выбросил остатки картошки во помойку, а невыгодный оставил чтобы чьих-то вслед за тем поросят.

— А госпожа Джойс? У нее суть во вкусе безоблачное небо, — подхватил я. — А как-никак они от Люком, по-моему, старшие друзья.

И во эту секундочку наш брат увидели Люка. Он прыгал по мнению скалам, второпях уделить новостями. Какое счастье, что-то месторасположение для Люку одержало на нас верх! Люк отзывчиво посмотрел получай нас, как и прежде ли автор доверяем ему. Увидев наши радостные физиономии, некто остался весть доволен. Вскочил на лодку, равно наша сестра неотложно отчалили. Люк, по образу да полагалось, был плен кипучей энергии. Не задавая Люку вопросов, наша сестра мгновенно но подняли парус. Полотнище надул благодушный зюйд-вестовый ветер.

— Теперь на Инишрон вслед бабушкой, — сказал Люк. — А оттудова — для Лошадиный остров.



Глава 02

БАБУШКА ПУСКАЕТСЯ В ПЛАВАНИЕ

Люк начал выбухать подробности в рассуждении посещении Корни, вынимая около этом изо карманов ломти хлеба. Еще спирт принес неудовлетворительно куска сала равно передал нам хелло через обращение О"Ши. Она весть жалела, сколько автор сих строк неграмотный пришли вкупе вместе с Люком равно возлюбленная малограмотный могла нас что долженствует накормить.

— Такая добрая, такая превосходная женщина! — сказал Люк. — Не успел пишущий эти строки уместиться во дом, что симпатия усадила меня вслед за кормежка равным образом принялась потчевать: целую гору еды выставила. Так всего-навсего кормили Финна Мак-Кула на старинных сагах. А днесь да ваш брат поешьте, а моя особа расскажу вам, ась? ми посчастливилось узнать.

От хлеба, извлеченного с карманов Люка, воняло застарелым запахом рыбы. Все принадлежавшее Люку разило рыбой, аккуратно спирт был безграмотный человек, а тюлень. Но мы, конечно, равно виду неграмотный подали. Мы были жуть ему благодарны, что-нибудь спирт подумал что до нас да принес еды.

— Во-первых, стригунчик цел да невредим, — начал Люк. — Сегодня утречком они отвели его бери гору да спрятали на овечьей пещере. С ним Бэтти Кили, племяшок обращение О"Ши. Так который об жеребенке можете безвыгодный волноваться.

— А с чего они решили его спрятать? — вмиг но спросил Пэт.

— Потому что такое? нонче поутру у них был твой отец. Искал вас, — ответил Люк. — Они до сей времени во единственный крик утверждают, зачем самочки ваш брат по части своей воле никуда бы невыгодный уехали, невыгодный сказав никому ни слова, и, значит, ваше отпадение кровь из зубов где-то связано из тайной жеребенка. Вот они да спрятали его подальше держи какой всего-навсего есть случай. Целее будет.

— А который нашел выше- отец, от случая к случаю узнал, сколько нас пропал держи Росморе? — втихомолку спросил Пэт.

— Это ему архи неграмотный понравилось, — с фактами в руках проговорил Люк. — Да, невыгодный понравилось. Водан инишронец видел во сулу шхуну, которая шла во сторону Росмора. Он обратил внимание, что-то симпатия однажды ужас чудеса шла: хлопала кормой в соответствии с воде, на правах резвящаяся деляга хвостом. Но некто легко наблюдал вслед за ней. Сам возлюбленный шел изо Гаравина, равным образом ему живо поперек середыша править головой.

— А зачинатель невыгодный сказал, почто дьявол собирается делать? — с нетерпением спросил Пэт.

— Он сказал, зачем вернется получи и распишись Инишрон, соберет всю инишронскую флотилию да пойдет во погоню после шхуной. На сколько Корни О"Ши заметил, что-то было бы смышленнее известить насчёт вашем исчезновении полиции равным образом они выйдут бери поиски на спасательном катере. Тогда они отправились во полицию вкусить сержанта… Отломи мне, пожалуйста, капельный кусочек ото твоего хлеба, сынок, — беспричинно застеснявшись, обратился ко ми Люк.

Я не откладывая а отломил да протянул ему. Гляжу, Пэт теребит груди своего свитера, рожа сморщилось с досады — беспричинно ему неграмотный терпелось подслушать скорее, ась? было дальше. Но Люк, обрадовавшись хлебу, казалось, далеко не замечал нетерпения мои друга. Я безотлагательно спросил его:

— Ну, равно что-нибудь сказал сержант?

— Сержант безграмотный мешкая вышел во полчище возьми спасательном катере. Они объехали однако берег во поисках этой чертовой шхуны. И не долго думая снова плавали бы по побережья, но…

— Что «но»?

— Но неподалёку Леттермуллена нашли мачту шхуны, выброшенную морем получи и распишись прибрежные скалы. Но, за исключением мачты, пуще ни ложки малограмотный нашли, — добавил возлюбленный быстро, догадавшись, какая парадокс родилась синхронно у меня равно у Пэта. — К мачте была привязана пышная длинная веревка, видать буксирного каната. Похоже держи то, зачем ею были привязаны для мачте банан ваших приятеля, при случае их выбросило держи берег.

— И который подумал отец? — покамест спокойнее спросил Пэт.

— Он сказал, сколько выслеживать вам ужотко в отлучке смысла, — ответил Люк. — Сержант а безграмотный терял надежды. Он сказал, ась? мачта ужас напоминает спасательное приспособление. Тогда безвыездно отправились во казармы Леттермора, да чауш велел полицейским осмотреть всю окружение на поисках потерпевших кораблекрушение. Не все как рукой сняло равно часу, по образу его человек обнаружили ваших приятелей. Те ушли на третий полюс да спрятались на доме одного местного жителя. Сидели у него, попивали эль равно архи жалели себя, ругая нате нежели огонь есть смысл Майка Коффи.

— Майка Коффи? И они назвали его фамилия полиции?

— Не токмо назвали. Вы бы слышали, какими именами они честили его! Они сказали полицейским, ась? бери такую работу, как бы прошлой ночью, должно командировать людей для надежном судне. Они говорили, что-нибудь Майка нужно приземлить во тюрьму следовать то, почто некто подсунул им эту дырявую калошу. Во всем, сказали они, виновен их рост. Надо а было увеличиться такими верзилами! Только им полицейская выкройка пришлась впору. Да, население гор умеют уваривать пивко — чему-чему, а этому их брать на буксир безграмотный надо. После одной кружки выложишь первому встречному постоянно по части своих предках по десятого колена. А затем двух признаешься, сколько поджег Сан-Франциско.

Хотя наш брат самочки направили килморанскую полицию держи знак сих негодяев, наш брат неизвестно почему никак не адски обрадовались, сколько их эдак борзо поймали.

— А ваша милость никак не слыхали случайно, — поинтересовался я, — как бы их зовут равно откудова они?

— Из Керримена. Во всяком случае, что-то около они сказали полицейским. Майк Коффи равным образом оттуда.

По тону Люка было ясно, почто ничто хорошего через жителей Керримена дьявол в жизни не равным образом малограмотный ожидал.

— Они называли дружище друга Фокси равным образом Джо, — продолжал Люк. — Вот все, что такое? ми посчастливилось через них узнать.

— А идеже они сейчас?

— Их отправили на Голуэй. Будут взвешивать вслед за кражу полицейских мундиров, и так десятая спица никак не понимает, идеже они их раздобыли. Для азы хватает равным образом этого. Остальное выплывет через некоторое время само собой. Не сомневаюсь, который на ближайшем будущем ваша сестра вместе с ними более малограмотный увидитесь.

— А Майк Коффи? Что что касается нем говорят?

— Будут предприняты самые тщательные поиски. Рано или — или шапочный разбор поиски приведут бери Лошадиный остров. Мы должны попасть тама заранее полиции, или невыгодный наверное нам угольный кобылы в качестве кого своих ушей.

— Вы думаете, зачем архангел поплывет в Лошадиный остров?

— А аз многогрешный равным образом лично никак не знаю, зачем думать, — признался Люк. — Одно ясно: нежели скорехонько да мы со тобой попадем туда, тем лучше. Заберем то, сколько нам надо, равным образом пускай плывет тама который хочет.

Мы понимали, сколько Люк прав. Его старенек судно творил чудеса. Несмотря для скрип, возьми дыры на парусах да получай трещины на шпангоутах, спирт далеко не плыл, а летел за сверкающему морю, по образу будто бы сие было его на первом месте плавание. Люк вел его мастерски. Стоило ему повести пальцем, равным образом метель покорливо надувал паруса. На него озорно было смотреть. Пэт сказал ему самую большую похвалу, бери которую был способен:

— Ты, Люк, управляешься из парусами невыгодный не идет в сравнение мои брата Джона.

Люк будет улыбнулся, обнажив неуд ряда великолепных белых зубов.

Немного спустя аз многогрешный спросил его:

— А насчёт самом Майке Коффи ваш брат синь порох невыгодный слыхали? Интересно, пупок развяжется дьявол быль делся?

— Слыхал. Говорят, сколько возлюбленный приплыл получи и распишись Росмор, оставил Энди во шхуне, а самоуправно отправился для Стефену Костеллоу. Выпил у него полторы пинты портеру да купил спичек про трубки. Стефен самовластно его обслуживал, а затем проводил держи пристань. И голет Майка взяла себестоимость получай запад, во сторону Клифдена. С того времени Майка чище пустое место отнюдь не видел.

— Вот медянка вовек далеко не слыхал, чтоб Стефен водил дружбу не без; Майком Коффи, — вместе с сомнением покачав головой, проговорил Пэт.

— Миссис О"Ши сказала, почто былое они были вроде неудовлетворительно неразлучных дружка. Держу пари, у Стефена Костеллоу равным образом рыльце во пушку. Не безуспешно ко нему Майк минувшее пожаловал.

Пэт безвыгодный был в состоянии этому поверить.

— Да, — сказал он, — Стефен скряга, каких мало, однако жопа у него чиста.

Люк, однако, покачал головой:

— Я бесчисленно видел равным образом знаю, что-то сквалдырник ни планета ни заря иначе после драки кулаками не машут обязательно впутается на какое-нибудь темное дело. Он однако привык всего только в отношении своей выгоде думать, гляди равно требуется входить во сделку вместе с совестью. В конце концов симпатия у него делается в качестве кого шеврет угря, гладкая да непробиваемая. Я совсем никак не утверждаю, зачем Стефен конокрад. Насколько ми известно, спирт что-то около богат, сколько ему легко перевелся смысла трудить себя таким опасным ремеслом. Но существует до сейте поры счета других неблаговидных дел, боящихся света дня.

— А почто сие могут фигурировать после дела? — нахмурился Пэт.

— О некоторых вам да самочки можете несложно догадаться.

Сказав это, Люк поджал губы, давая понять, что-то диалог окончен. Пэт призадумался. Я видел, что-нибудь последние плетение словес Люка неграмотный дают ему покоя, да некто силится попасть на тайные замыслы Костеллоу, порожденные его маленьким, хитрым умишком.

Что впредь до меня, в таком случае аз многогрешный жуть борзо бросил согласну по части старом Стефене. Мы сейчас приближались для Инишрону. Рассыпанные в соответствии с острову белые крапинки прогрессивно выросли во дома, серая паутина, оплетавшая поля, сделалась каменной изгородью, обозначились валуны, которых где-то числа нате нашей земле. Наконец на чисто чистом воздухе стали видны надо крышами сизые дымки.

Подойдя ближе, автор сих строк увидели, почто заливчик забита лесом мачт, что как бы во ней собрались однако парусники Инишрона. Не заходя во бухту, автор повернули по берега для маленькому заливчику во скалах в качестве кого присест почти домом Конроев. Там нате каменистом пляже стоял удаленный изо воды их парусник. Солнце сделано клонилось для закату, да фьорд был во тени. Естественная эскер скал образовывала черт-те что может статься маленькой гавани. Мы борзо вошли на нее да выпрыгнули сверху берег.

— Бегом наверх! — скомандовал Люк. — Скорее ведите семо бабушку. А моя особа побуду здесь. Захватите из внешне некоторый еды, разве найдется! — прокричал спирт нам вслед, в отдельных случаях да мы от тобой сейчас карабкались наверх. — И чтобы бога, будьте осторожны. Вон здесь какие камни, равным образом молодому охрометь недолго, малограмотный ведь что такое? восьмидесятилетней старухе.

— Побережемся! — отозвался Пэт.

Мы, в духе горные козлы, прыгали вместе с камня нате камень, торопясь потеряться вместе с бельма Люка. Как дьявол ни старался смягчить голос, сие ему плохо удавалось: его во любую побудь здесь могли услыхать для пристани.

Берег на сих местах крутой, скалистый, глядит торчмя во ряшка Атлантики, того большую кусок лета открыт во всем ветрам да бурям. После каждого шторма поверхность побережья меняется: гигантские грабки океана бы в таком случае ни был однажды опять двадцать пять расставляют огромные скалы. Поднявшись для кромка откоса, ты да я двинулись в соответствии с старой, мощенной нетесаным камнем дороге да вмале вышли для пологому зеленому склону. Шелковистая былие ласкала босые ноги. По склону бродили овцы, выгнанные возьми летнее пастбище, равным образом былье во некоторых местах была ранее съедена около корень.

Мы поднялись в области склону да остановились: с сего места были видны зады усадьбы Конроев. Дверь черного аллюр была закрыта. По загончику ходили куры. Я показал в них Пэту.

— Это значит, что такое? на родине никого нет нет? — спросил я.

— Да, — ответил Пэт. — Матушка вечно их семо загоняет, рано или поздно уходит куда-нибудь. Будь возлюбленная дома, они бы гуляли у переднего крыльца, норовили проскочить на кухню. Нам повезло.

— А бабушка-то дома? — спросил мы со сомнением: быстро бог вкруг было пустынно, на правах вымерло.

— Бабушка завсегда дома.

Нам осталось перевалить неуд поля. Держась во тени каменной изгороди, автор ахти лихо подошли ко торцу дома. Бросив зырк бери дорогу, ведущую ко большаку, завернули следовать пристанище равным образом очутились у переднего крыльца.

Я бы невыгодный удивился, разве бы входная проем оказалась запертой, в духе запираются нате ноченька другими словами когда-когда на долгое время уходят. Но закрыта была всего только нижняя ставня двери, приблизительно зачем ты да я могли примечать сердце кухни. На горке у противоположной стены блестели на лучах заката фаянсовые кувшины. Вся остальная камбуз была погружена во полумрак. Даже жар на очаге горел что мнимый приглушенно. Пэт нелюбезно толкнул нижнюю створку, да наш брат вошли.

Бабушка сидела сверху своем обычном месте, возьми лавке у очага. Увидев нас, симпатия вздрогнула равным образом с неожиданности уронила вместе с колен крупные черные четки. Пэт нагнулся да поднял их. Бабушка протянула руку равным образом слабо коснулась его лба. Потом, чуточку всхлипнув, солидно вздохнула.

— В нашей семье утопленников до сейте поры отнюдь не было, Пэтчин, — сказала она. — Ни одного. И автор неграмотный хочу, дабы твоя милость был первый.

— А идеже все?

— Ушли во Гаравин. Дай бог, дай тебе родоначальник твой неграмотный встретил по части дороге Майка Коффи. А то, неровен час, составлять греху. В юг они вместе с Джоном пришли домой, взяли ружья, те, аюшки? в целях охоты бери тюленей, да опять двадцать пять ушли. Ну равным образом раскудахтались после этого твоя матушка не без; сестрицами, на правах куры, увидев лису! Я велела им шествовать во Гаравин за после мужчинами, сказала, который останусь на дому одна равно буду воздавать божеские почести из-за выход всех заблудших душ… Постойте, в качестве кого а сие вас далеко не встретили их на Гаравине? — предисловий спросила бабушка.

— Мы причалили никак не на бухте, а после этого внизу, у Куандуба. С нами Люк изо Килморана. Он не откладывая внизу, сторожит принадлежащий парусник. Замечательный человек! Его допускается во хмелю следовать инишронца. Он едет от нами получи Лошадиный остров.

Бабушка насущно поглядела попервоначалу держи Пэта, позднее получи и распишись меня:

— Вы собрались для Лошадиный остров?

— Нам надо. Мы хотим завезти из того места вороную кобылицу. Ты поедешь не без; нами?

Секунду обличье у бабушки был во вкусе как испуганный. Потом симпатия с расстановкой поднялась и, в духе вот сне, проговорила:

— Да, да, ваш покорный слуга еду из вами. На мои в пути остров. Я сказала, аюшки? хочу единаче однова перебывать там. Да, сказала. И ваш брат отнюдь не забыли моих слов.

Она подошла для горке равно взяла кипень пухлый скудельница из розами. Вынула изо кувшина ключик получи и распишись шнурке да протянула Пэту:

— Открой, пожалуйста, Пэтчин-агра, таковой ларь, ваш покорнейший слуга достану из того места шаль.

Пэт отпер резной ларь, стоявший у двери черного хода. Мне было век любопытно, что-то на нем, равно мы с вместе с Пэтом равным образом бабушкой заглянул внутрь. На самом верху лежало прилежно свернутое темно-коричневое платье, какие автор видел всего лишь получи покойниках. Взглянув бери платье, дедилка засмеялась:

— Гляньте-ка, а я-то думала, в настоящий момент ми всего-навсего во этом наряде щеголять. Вынь его аккуратно, Пэтчин, автор безграмотный хочу, с тем оно помялось. А в эту пору достань шаль.

Пэт вынул красивую бежевую шаль, вышитую согласно краям коричневыми, светло-зелеными да красными цветами.

— Под шалью беловой чехол во клеточку. Его также достань. А сие миди прилежно положь бери место.

Пэт сделал, что ему было сказано. Запер ларь, протянул ключик бабушке. Она велела нам отвертеться да опустила родник поуже во остальной кувшин. Потом надела сверх красной юбки полотно во голубую клеточку передник да набросила получи рамена мягкую красивую шаль.

— Я готова, — сказала она.

Мы взяли появившийся хлеб содового питание равным образом порядком холодных вареных картофелин — корм, наготовленный курам. Все сие автор сих строк сложили на бородатый калита из-под невзгоды да вновь прихватили пшеничной крупы, с целью сварить кашу. Подхватили бабушку по-под рычаги вместе с обоих сторон равным образом двинулись на путь. Я чувствовал, в качестве кого ее худенькое цилиндр пробирает дрожь, равно нате какой-то секунда ми получается глядишь страшно: что такое? а сие пишущий сии строки делаем? Бабушка, как следует прочитав мои мысли, сказала:

— Не беспокойся о мне, Дэнни. Со мной нуль безвыгодный случится. Просто пишущий эти строки очень, беда века малограмотный выходила с дому.

Мы повели бабушку пирушка дорогой, в соответствии с которой пришли из-за ней: посредством неудовлетворительно поля, долу за отлогому зеленому склону равным образом по части старой дороге повдоль высокого берега. Шли пишущий сии строки ахти медленно, из трудом преодолевая каменные изгороди, путем которые полчасика отворотти-поворотти перескакивали вместе с таковский легкостью. В наших краях ворот во изгородях вовеки неграмотный делали ей-ей равно по мнению настоящий с утра до ночи далеко не делают, неграмотный достаточно того: мир у нас бедная, за исключением картошки, я сносно невыгодный сажаем.

Когда пишущий сии строки спускались в области зеленому склону, автор ненароком обернулся, да ми показалось, который кто-либо ради нами следит. Из-за изгороди, которую автор исключительно что такое? преодолели, высунулась чья-то умный равно без дальних разговоров спряталась. Кто бы сие ни был, некто был в силах прелестно приглядывать ради нами насквозь щели в ряду камнями, с которых сложена изгородь. Я околесица никак не сказал Пэту. Торопить бабушку безвыгодный было смысла. Ну прибавит возлюбленная шагу, а спустимся в твердь — может ничуть обессилеть.

Пока я спускались вниз, автор присест отлично оборачивался. Пэт к концу сие заметил. И бабуленька заметила.

— В этой части острова теперь блистает своим отсутствием ни души, Дэнни, — сказала она. — Все не долго думая во Гаравине, оплакивают двух пропавших кроме водить мальчишек. А они стали еще отнюдь взрослые, кардинально могут стоить минуя нянек.

Но Пэт смотрел получи и распишись меня из тревогой. Он понимал, ваш покорный слуга беспокоюсь никак не зря. Однако некто малограмотный стал спрашивать, во нежели дело.

Наконец ты да я спустились получи каменку, бежавшую по-под обрыва. Бабушка горестно опиралась в нас, ее красивая глупость поминутно сползала не без; плеч. Мы поуже почитай несли ее. На полдороге симпатия глядишь остановилась равно сказала:

— Боюсь, моя персона очень стара. Куда контия ми путешествовать! Старухам ведется пребывать в лавке у очага равно вязать внукам чулки. Это им сподручнее.

— Теперь который вспять идти, в чем дело? впереди — по сию пору равно, — подразнил ее Пэт.

Я ещё раз обернулся равным образом сверху таковой однажды успел запоминать далеко не лишь голову, же да закорки нашего преследователя. Это была женщина, да автор этих строк вздохнул вместе с облегчением. По молодости планирование ми в то время весь дамское сословие казались слабыми, беззащитными созданиями, которые да мухи отнюдь не обидят. И автор купно из Пэтом стал подбодрять бабушку: осталось как-никак капли немного. Но симпатия прямо оборвала нас:

— А моя персона да никак не думаю повернуть оглобли обратно! Это вы, наверное, хотите ото меня избавиться. Я всего лишь что-то около болтаю. Душа у меня молодая, на правах у вас. Вот токмо лапти дряхлые.

И возлюбленная дерзко двинулась дальше.

Завидев нас, Люк в тот же миг но запрыгал в области камням навстречу. Когда да мы вместе с тобой дошли поперед спуска, симпатия поуже был вверху равно сказал, обращаясь ко бабушке:

— Простите меня, госпожа Конрой, мадам, же ваш покорнейший слуга без дальних разговоров сделаю одну штуку.

Без дальнейших церемоний дьявол подхватил бабушку для щипанцы равным образом понес ее внизу со экий легкостью, во вкусе корзину морских водорослей. Бабушка только лишь вскрикнула равным образом лишше невыгодный произнесла ни звука. Мы вместе с Пэтом шли сообразно обе стороны — у нас с страха единица на пятки ушла: одновременно Люк уронит бабушку. Бабушка — сие что ль — архи легкая, хотя ее пышные юбки мешают Люку стремлять по-под ноги. Мы боялись, аюшки? спирт может попасть ногой на расщелину равным образом проскользнуть оземь с со своей ношей. Что пишущий сии строки так например отцу Пэта, коли невыгодный вернем на хазу его родимая во целости да сохранности? Но, видно, в большинстве случаев всех наша сестра боялись бабушки Пэта: так-таки наша сестра равным образом раскинуть мозгами невыгодный смели выйти на судоходство минус нее.

Скоро наша сестра поняли, ась? вслед Люка позволительно отнюдь не опасаться. У него было поразительное чутье: его ножонка что ни есть единожды попадала как туда, много надо. И некто даже если далеко не запыхался.

— Мне непрестанно надобно вылезать на флорес ночью, — объяснил он, — ибо моя особа эдак мелочёвка хожу в соответствии с камням вслепую. Вам далеко не страшно, обращение Конрой? — закончил некто от беспокойством.

— Нет, — категорически сказала бабушка, — ни капельки малограмотный страшно.

У самой воды Люк атас опустил бабушку сверху землю. Она одернула фартук, пригладила седые волосня равным образом поплотнее закуталась во шаль. Потом поглядела возьми обрыв, по мнению которому я только лишь в чем дело? спустились, равно любезным голосом проговорила:

— От души вы благодарю, Люк, вслед помощь. Можно подумать, что-то ваш брат лишь ведь да делаете всю жизнь, почто носите женщин до скалам.

Вдруг возлюбленная вскрикнула равным образом показала пальцем возьми великий камень:

— Пэтчин, глянь, который хочет возыметь охоту нам попутного ветра! Ну-ка, обращение Доил, выходите по вине скалы равным образом попрощайтесь от нами, наравне пригоже благовоспитанной женщине!

Мы совершенно повернулись, несравненно показывала бабушка, да ми стоило большого труда подавить смех. Из-за большого камня явилась собственной персоной обращение Доил. Вид у нее был, в качестве кого всегда, заносчивый да неприступный, всего только немедленно симпатия прихрамывала получи одну ногу: фактически переть ей пришлось чрез огульно остров. А сколечко нам было известно, ни она, ни ее милосердная сестра никуда далеко не ходили пешком. Вотан тож двойка раза они осчастливили выше- помещение своим королевским присутствием, бывали иногда равным образом у других жителей острова, да вечно на визитов пользовались двуколкой. Сейчас симпатия являла внешне хватит жалкое зрелище: шерсть висели сосульками, мини порвалось, у одной туфли оторвался каблук. Я был чрезвычайно зол держи нее после то, сколько возлюбленная нагнала возьми меня такого страху.

— Что вас на этом месте делаете? — закричал я. — Зачем следите ради нами? Возвращайтесь до дому равным образом попробуйте токмо заикнитесь кому-нибудь насчёт том, сколько ваша сестра в этом месте видели! Вам если на то пошло невыгодный поздоровится!

— Ты бог неучтивый мальчик, — заметила девушка Доил. — Я безвыездно оборона тебя расскажу твоему отцу.

— Ступайте-ка домой, мадам, — сказал ей Люк. — Не задерживайте нас.

— Кто текущий человек? — требовательным тоном спросила девушка Доил у Пэта. — И за какому праву спирт похищает обращение Конрой?

— Это твою бабушку, наверное, некогда похитили, а меня свистнуть нельзя,-отрезала бабушка. — Я без труда хочу проехаться перед парусом. Ступай-ка к себе поскорее, до свидания паинькой. А в таком случае тебя ночка для дороге застанет.

Но девушка Доил малограмотный двигалась не без; места. Тогда Люк сказал:

— Ну, вона что, ребятишки. Нам невозможно безуспешно упускать время, миг отчаливать.

Люк прыгнул во лодку, да мы не без; тобой подхватили бабушку равно подали ее ему. Мисс Доил безвыездно стояла равным образом отнюдь не спускала от нас глаз. Пока я возились со парусом, возлюбленная подошла ближе равно слово в слово сунула во судно нос. Ну во вкусе ото нее отделаться? Разве только лишь камнем швырнуть! Но автор сих строк невыгодный могли сего сделать, как ни говорите возлюбленная женщина, объяснили наша сестра бабушке, подсказавшей нам, в качестве кого отменить с надоеды.

— Мне позор вслед тебя! — сказала ей бабушка, чванливо фыркнув.

Мисс Доил стояла приближенно близко, сколько у меня мелькнула мысль: стрела-змея невыгодный хочет ли симпатия на окончательный время махнуть ко нам? Я никак не был способным понять, зачем симпатия затевает да благодаря чего ее что-то около волнует наша поездка. Мы отчалили — она, однако, никак не шевельнулась. Когда автор отошли с берега получи ярд, обращение Доил повернулась да стала взбираться наверх по части скалам. Добравшись поперед кромки обрыва, возлюбленная остановилась, выпрямилась равно встала как бы вкопанная, провожая нас взглядом, пока что да мы вместе с тобой безвыгодный отплыли ярдов возьми триста. Потом заковыляла по берега равно вмале затерялась середи скал.



Глава 03

МЫ СНОВА НА ОСТРОВЕ

— Кто сия бедная сумасшедшая? — спросил Люк. — У нее ёбаный вид, согласно правилам возлюбленная всю бытие просидела из-за медной решеткой получай почте.

Мы ответили, почто девушка Доил равным образом ее сеструччо равно во самом деле служат у нас во Гаравине получи почте.

— Я что-то около равно думал, — сказал Люк, сосредоточенно кивнув головой. — Почта спокон века плохо действует сверху людей.

— Ваша правда, — отозвалась госпожа Конрой. — Но исключительно возлюбленная невыгодный сумасшедшая. Она скверная. На ней черти ездят, ваш покорный слуга самоё видела.

Мы неграмотный имели ни малейшего понятия, от в чем дело? сие обращение Доил приспичило следовать нами шпионить. Люк сказал:

— Жаль, что-нибудь моя персона малограмотный был способным сшибить ее со следа. Отсюда дозволительно обалдевать только лишь на двух направлениях: бери норд-вест ко Лошадиному острову да для зюйд-ост на Гаравин. Но тама нельзя, со временем нас могут заметить, чтоб ей безлюдно было.

Хотя наш брат старались сильнее никак не вдумываться об обращение Доил, у всех у нас появилось какое-то неприятное предчувствие. Пока твердь был виден, да мы из тобой не без; Пэтом невыгодный отрывали через него глаз: снег для голову на последнюю одну секунду появится войско инишронцев? Но со временем было безвыездно спокойно, даже если ни одна мясо отнюдь не вспорхнула. Мы вздохнули не без; облегчением равным образом посмотрели бери бабушку. Она сидела получи и распишись корме, закутавшись во шаль, подушкой ей служил архаичный парус. Вид у нее был предовольный.

— Давайте хлеще безвыгодный будем басить об девушка Доил. Не есть расчет исковеркать себя удар на ёбаный отличный день, — сказала она. — Все эквивалентно не без; ней еще сносно безвыгодный поделаешь. Вот доживете поперед моих лет, может, поймете тем временем одну мудрость: по-глупому убиваться за того, что-нибудь непоправимо.

И бабулька стала представлять нам различные приметы получай коннемарском побережье, которые симпатия помнила вместе с юности: маленькие островки, рифы. Она называла их; одни названия нам были знакомы, некоторые люди сделано давненько забылись.

Мы увидели Лошадиный остров, покамест находясь подо защитой высоких скал Инишрона. Бабушка однажды все напряглась равно выпрямилась.

Лицо у нее выражало нераздельно равно досаду равным образом любовь. И ваш покорнейший слуга враз вспомнил отца: возлюбленный завсегда из таким видом говорил в отношении нашей черной корове. Ну да норовистая была скотина! Выгонишь ее пастись, а возлюбленная удерет незнамо куда; отец, бывало, круглый остров обойдет, сей поры ее отыщет. Но кончал симпатия спокон века одним: выгодно отличается его буренки не имеется в во всех отношениях свете; взять серебром обсыпь, взять хоть золотом, спирт не без; ней ни после что-то отнюдь не расстанется. Старая госпожа Конрой изрядно настрадалась сверху острове, же грудь ее перед этих пор принадлежало этому клочку земли. Сомнения на волюм малограмотный было. Пэт хотел было хоть сколько-нибудь спросить, же промолчал, трогай нате корму равным образом поправил у бабушки вслед за задом парус. Остаток пути дедилка дремала, равным образом да мы не без; тобой вели себя тихо, боялись ее разбудить.

В открытом видимо-невидимо метель развел крупную зыбь. И пусть бы наличность Люка подбадривало нас, судовождение было малограмотный бог приятное. Парусник казался чересчур тесный — океан огромен. Сильный гладкий буря свистел во снастях. Иногда казалось, зачем симпатия отрывает лодку через воды равно вновь швыряет для пляшущие волны. Две тож три чайки летели ради нами, малограмотный отставая.

Постепенно синее клякса острова возникновение зеленеть. Солнце, затаившись вслед него, садилось. По небу, сколько стоит хватало глаз, была размазана легкая розовая дымка. Море крошечку успокоилось. Первым нарушил запирательство Люк:

— Где удобнее итого пристать, госпожа Конрой, мадам? Вы чай знаете остров вернее всех нас.

— Сначала плывите для пристани, — хладнокровно ответила бабка. — Я хочу оценить дом, во котором родилась.

Сердце у меня упало. Я вспомнил остаток бери месте деревни, идеже автор сих строк провели из Пэтом двум ночи. Пэт взглянул получай меня. Он подумал в рассуждении фолиант же. Как легко было, казалось нам сейчас, прекратить бабушку дома, во теплом закутке у очага! Но по-глупому ставить в укор себе, от случая к случаю пишущий сии строки на двух шагах через причала.

Повинуясь указаниям бабушки Конрой, Люк убрал паруса ярдах на ста с берега.

— Сколько однова ваш покорный слуга смотрела, в духе мужской пол причаливают здесь, — сказала бабушка, — взять хоть бы одна верейка от случая к случаю разбилась! Все наши парусники погибли пирушка страшной зимой, когда-никогда разыгрался черный шторм. Они были привязаны ко стенке мола. Мы стояли неподалёку своих домов равным образом глядели, равно как их швыряет насчёт камни. Мужчины поползли до молу получи четвереньках — такого склада дул злой ветер. Они надеялись избавить домашние лодки. Но напрасно. Камни плакали, когда-никогда по сию пору наши прекрасные парусники, разбитые во щепки, поглотило море.

— Да, сие были черные дни, — шепотом проговорил Люк.

Под его умелой рукой ялик пластично подошла для молу равным образом встала у самой стенки по образу вкопанная. Люк выскочил для земля первым, автор паки подхватили бабушку лещадь рычаги равным образом от его через целое трое поднялись получай мол.

Почувствовав подо ногами землю, старуха высвободилась с наших рук да секунду стояла, смотря в безмолвные развалины получай берегу. Затем твердым шагом, мешкотно двинулась для ним.

Мы шли после ней во отдалении, невыгодный смея приблизиться. Я от трудом дышал, будто бы чья-то могучая блат сдавила ми груди так, ась? затрещали ребра. Мы неграмотный видели ее лица. Она надела сумасшествие для голову да натянула перед самых глаз, равно как во церкви. Спина у нее распрямилась, юбки снисходительно колыхались — всего лишь сие равным образом выдавало ее волнение.

Пока симпатия шла по-под пристани, возлюбленная ни разу неграмотный остановилась, безграмотный повернула головы. Как умереть и неграмотный встать сне, прошла возлюбленная мимо первых развалин, мимо старой кузни, идеже автор сих строк не без; Пэтом ночевали двум ночи. У самого последнего на родине старуха остановилась. Обернулась равным образом посмотрела получи и распишись нас, тараньки ее полны были слез.

— Это был выше- дом, — промолвила возлюбленная тихо.

При доме была небольшая усадьба, обнесенная невысокой каменной стеной. Возле одного торца, надо которым сохранился уже обрубок кровли, часто разрослась крапива. На остальном пространстве окрест на родине зеленела коротенькая травка — ее прибивали для земле буйные соленые ветры. Бабушка вошла во проем, идеже во времена оны были навешаны ворота, подошла для зияющей дверной раме. Остановилась возьми пороге равным образом протяжно стояла так. Потом, во вкусе якобы сгрудившись не без; духом, шагнула внутрь. Мы двинулись следом.

Бабушка вышла держи середину крупный комнаты, бывшей кухни, равно взглянула ввысь в обнаженные балки кровли, позднее подошла ко заросшему травой очагу. Под защитой каминной доски лавки у очага были чистые, инде уцелела побелка. Бабушка сделала пока что сам тяжел на подъем деяние равно опустилась возьми лавку.

«О господи, — подумал я, глядя, на правах глаза ее блуждает по мнению стенам ее бывшего жилища, — да ну? симпатия повредилась на уме? Как но наш брат невыгодный подумали, что такое? сие может случиться?»

Бабушка кое-что неслышно бормотала себя подина нос. Я подошел поближе, хотел расслышать, что-нибудь симпатия говорит. Люк со Пэтом весь сызнова стояли во дверях. Лицо Люка, худое, обветренное, было без дальних разговоров преисполнено жалости. У Пэта лик был испуганный.

— Вот на этом углу висел образок, до ним — лампадка, — говорила бабушка. — Вон единаче да коротышка цел. Под образком тянулись полати, автор для них спала. Все, бывало, уйдут, а ваш покорный слуга лежу одна. Тихо, лампадка тускло светит, во очаге догорает огонь. Как автор любила безвыездно это! Выползет нате теплую печку сверчок, заведет свою песню, моя персона да засну подо нее. Вот тогда стояла горка, — старуха показала бери противоположную стену. — У нас была самая красивая лохань держи во всем острове. Здесь у окна стоял стол. Сколько добрых караваев пища спирт помнил! Выну изо печки каравай, поставлю получи и распишись стол, а самочки гляжу во окно, жду, от случая к случаю наши вернутся от ловли. А по вечерам какое бывалошное веселье! Играли, плясали, а полоз по образу пели! О, какая сие была прекрасная жизнь! Лучше недостает нате земле места!

Бабушка умолкла равным образом ясными глазами посмотрела бери нас.

— Не думайте, — сказала она, — мы невыгодный сошла со ума. Наоборот. Все сии долгие годы ваш покорнейший слуга думала равно думала относительно моем острове, этак аюшки? даже если стала хозяйка сомневаться, быстро безвыгодный выдумала ли автор нынешний чарующий остров. Пыталась порой вспомять что-нибудь плохое, дабы охладеть его, равно ни за что малограмотный могла: весь только лишь вспоминались забавы, смех, песни, маленькие телята в солнечных лужайках, стройные красивые кони, лучезарные вечера получи склонах гор, толстые куры, клюющие у порога зерно. Я думала, сие какое-то наваждение, неграмотный может составлять держи земле такого прекрасного места, каким ми чудился Лошадиный остров. Вот вследствие чего автор должна была вновь единожды его увидеть. Чтобы увериться, что-то питаться получи и распишись земле такое место. — Бабушка тихонько рассмеялась. — Да, есть. Мой плоть от плоти остров.

Мы успокоились: у бабушки Конрой смысл такого типа но ясный, равно как у нас всех. Люк сказал:

— Справедливые ваши слова, госпожа Конрой, мадам. Как сие подсластить надо съехать с такого чудесного места равно сильнее вовек его никак не увидеть!

Бабушка неспешно закивала. Ни я, ни Пэт невыгодный проронили ни слова. Как так сказать объединение мановению волшебной палочки, сорная трава да жегучка исчезли. Перед нами была уютная кухня: горка, резные лари, табуретки, маслобойка на углу, полати, освещенные пляшущим пламенем горящего торфа да слабым огоньком лампадки. Все сие моя особа где-то скорее вообразил, что, взглянув вверх, ожидал вкусить по-над головой новые балки равно пухлую соломенную крышу, готовую причинить нам держи эту ночка кровом. Но увидел автор этих строк только лишь шаровидный оборот луны равно зеленоватое, совершенно пока что светлое вечернее небо, удивленно взиравшее получи и распишись пробудившиеся руины. Бабушка сказала:

— Если бы кто именно нас в тот же миг увидел, решил бы, что-нибудь совершенно я горсть рехнулись, во прятушки вздумали играть, нате Никта глядя. — Она поднялась из лавки: — Я отдохнула равным образом здорово себя чувствую. Пора приступать из-за дело.

Несмотря держи сии храбрые слова, нам казалось, что, ступив держи частный остров, старушенция уменьшилась ростом, стала снова побольше хрупкой. Идя для причалу, возлюбленная оперлась возьми руку Люка. Мы были ахти рады этому: возлюбленная ранее изрядно крат споткнулась.

Чтобы не столь доставлять затруднения бабушку, да мы от тобой решили дохромать перед серебряной бухты нате паруснике. Осадка у него мелкая, этак аюшки? залезть в заморский карман получи песочек его хорош нетрудно. Не мешкая, пишущий сии строки поймаем вороную кобылу, погрузим ее получи и распишись межа равным образом около прикрытием темноты возьмем котировка получай песчанистый пляж, несравненно нас от Пэтом выбросило быль потом шторма.

— У меня очищать отличная сухая конюшня, — сказал Люк. — Старому ослу придется маленечко оттереться в угоду ёбаный гостьи. А если бы ей достаточно совесть зазрит простаивать на его обществе, милости милости просим во дом. Я как и могу потесниться.

Это было великодушное предложение. И ты да я через имени черный кобылы вспыльчиво поблагодарили Люка.

— Я осведомлюсь у нее, какую пищу симпатия предпочитает, — добавил Люк.

Прилив всего-навсего ась? начался, да бриг еще поднялся для воде дюйма получай два. Там, идеже я от Пэтом ловили угрей, в эту пору расстилался ковкий песок, понемножку поглощаемый водой. Черные развалины оттиснули нате светлом небе хитрый узор. Солнце село, разом выходит прохладно. Ветер, даже равным образом невыгодный сильный, свистел да завывал во дырявых парусах. Издалека донеслось заливчатое ржание. Бабушка, услыхав его, счастливо засмеялась.

Когда пишущий сии строки огибали мыс, возлюбленная велела нам блюсти во вкусе позволяется в будущем через берега.

— Здесь лещадь водою тянется риф, — сказала она. — Он виден лишь ранней весной, рано или поздно приливы невысоки.

Вскоре ты да я поуже плыли по серебряного пляжа. В дальнем его конце скалы выстроились широким полумесяцем, обращенным ко морю. Там начинался вновь одинокий пляж, поменьше, для нему примыкала отлогая долина. Мы завернули туда, направив лодку непосредственно получи песок. Как только лишь днище лодки заскрипело за песку, Люк прыгнул во воду равно вытянул судно получай сухое место. У подножия утеса торчала, на правах неплотный палец, скала. Люк привязал для ней бриг крепкой веревкой. В стене утеса да мы вместе с тобой заметили ввод во маленькую пещеру, со временем ранее плескались волны. Мы из Пэтом в свою очередь высадились. Бабушка настояла, с целью наш брат да ее взяли вместе с собой, хоть бы да мы от тобой куда ее отговаривали. Пересекли песочек да вышли ко буйным зарослям трав, окаймлявшим долину. За в таком случае время, ась? нас никак не было, расцвела красная гвоздика. Над самой травой висела смог тумана. Вот-вот опустится ночь. Мы остановились равным образом вскорости разглядели во густых сумерках силуэты коней. Они стояли покорно и, подняв головы, глядели на нашу сторону. Но видишь безраздельно изо них двинулся для нам поначалу быстрым шагом, после рысью. Он несся на правах ветер. Грива у него развевалась. Меня дубак за коже продрал.

— Черный жеребец! — никак не своим голосом закричал я.

Люк притянул всех нас для себе. А черный приближался. В нескольких шагах с нас симпатия повернул, описал окружность равным образом ускакал назад на хлябь долины. Мы чувствовали, в духе почти ногами дрожит земля. Когда симпатия мчался мимо, сверкая белками, раздувая ноздри, дьявол показался ми похожим сверху играющего дельфина сиречь получай умную овчарку, охраняющую гурт получи и распишись склоне горы. И автор этих строк беспричинно сказал:

— Не бойтесь. Он равным образом невыгодный думает получи и распишись нас нападать.

— Вожак табуна — аспидски умное животное, — проговорил Люк, да речь у него звучал неуверенно.

Сквозь подвывание ветра постукивание копыт рассыпался барабанной дробью. От смута у меня во ушах зазвенела кровь. Дробь становилась сильнее. Вороной возвращался.

— Господи помилуй! — воскликнул Люк. — Вот бы убрать сего красавца домой! Да отпустило полунощный бриз задержать равным образом запрятать во рюкзак, нежели по него по малой мере пальцем дотронуться.

И чисто спирт ещё явился изо густеющих сумерек. Он плясал для задних ногах, тряс маленькой головой, равным образом грива, в качестве кого дым, клубилась за ветру. Белые щебенка его блестели на свете луны. На текущий крат дьявол описал окружность по-за нас.

Бабушка Конрой тихонько всхлипнула.

— Я ахти стара, жуть стара, — сказала симпатия полушепотом. — Давным-давно, шестьдесят парение назад, моя персона отвела нашего вороного во эту долину. Он, конечно, искони спит непробудным сном. Но пока ваш покорнейший слуга вторично увидела его. Он смотри эдак но скакал да кружил согласно долине во оный день, рано или поздно моя особа привела его сюда. Ах, разве бы обернуть молодое племя годы, моя персона бы осталась возьми моем острове равно никуда бы малограмотный уезжала поперед самой смерти!

— Какую владычество имеет таковой остров надо человеком! — тихомолком сказал Пэт. — Если остаться на этом месте получай неделю, дозволительно одичать, на правах сии кони. И стрела-змея в то время наоборот во неволю никак не захочется.

— Что верно, ведь верно, — согласился Люк.

Жеребец паки приближался легким галопом. Остановился недалеко равно нашел вид, что такое? бесконфликтно щиплет траву. Но автор сих строк видели, почто его чуткий око косоглазый во нашу сторону. Заря в конечном счете погасла. Теперь нам светили серп луны равно звезды. Их нежный матово-серебристый свет, равно как спецмолоко на кувшин, лился на долину. Все за единый вздох изменилось кругом: скалы, трава, ручей, неподвижные лошади — весь казалось нынче нарисованным кистью художника.

Лошади на табуне были всё-таки разные, равным образом автор сих строк не без; Пэтом диву давались, равно как автор сих строк во начальный однова сего отнюдь не заметили. Одни двигались быстро, из дикой порывистой грацией, всегда глубже отступая на долину со нашим приближением. Другие опасно стояли получи своих мощных ногах, лично из корнем выдирая траву сильными, крупными зубами, равным образом всего черепашьим шагом помахивали хвостом, если автор сих строк хлопали их сообразно спине. Мы прохаживались в обществе ними, выглядывая вороную кобылицу. Когда пишущий сии строки ее нашли, нам показалось, почто возлюбленная понимает, на какого хрена ты да я семо вернулись. Высоко взбрыкивая равно пританцовывая, возлюбленная старалась удалиться с нас. Но симпатия была единаче капли молоденькая, идеже ей было не без; нами тягаться. Минут от высшая отметка автор взяли ее во кольцо, равно Люк проворно набросил ей получи и распишись шею прочный изысканный аркан. Черные бока ее дрожали.

— Не бойся, — ласково сказал ей Люк. — Ты сызнова жуть меня полюбишь.

Говоря это, Люк малозаметно гладил ей нос. А если перестал, возлюбленная сделала ко нему начальный капельный шаг.

— Вы видите? — во полном восторге воскликнул Люк. — Клянусь, ей погладили носище ранний присест во жизни!

Мы неторопливо повели ее ко песчаному откосу. Вороной мерин поднял голову, навострил ухо равным образом стал замечать ради нами. Бабушка шла, обняв лошадку одной рукой после шею, что бы опираясь бери нее. Хотя конь тряс головой равно тонко, неритмично ржал, дьявол невыгодный бросился во погоню, на правах как понимал, ась? старушечка за праву уводит от с лица вороную лошадку: когда бы безграмотный она, его самого тогда бы никак не было. Люк шел по части другую сторону, а наша сестра от Пэтом прикрывали отход. Вдруг Пэт зычно рассмеялся.

— Отлично проведенная воздействие перед покровом ночи, — сказал он. — Пока жив — безграмотный забуду!

— А автор этих строк отроду отнюдь не забуду, по образу нам во коренной однова открылась каста долина. Помнишь, пишущий сии строки лежали прочь отсюда там, наверху, равным образом думали, с какой радости сие прибоя безграмотный слышно. — С этими словами ваш покорный слуга обернулся, с целью представить гребень, откудова наш брат впервинку увидели долину диких коней.

Пэт также обернулся. Вдруг симпатия схватил меня вслед за руку да сжал из таковский силой, ась? его ногти впились ми на кожу чрез дебелый свитер. Я легко вскрикнул через боли. Люк мгновенно остановился.

— Что случилось? — в двух словах спросил он.

— Вон там, получи гребне, — Пэт махнул рукой, малость неграмотный задохнувшись с волнения, — автор этих строк заметил чьи-то головы.

— Ха! Головы? — воскликнул Люк. — Головы! И насколько же?

По голосу Пэта ми показалось, что-то некто теперь расплачется. Впервые во жизни ваш покорный слуга ощутил себя сильнее, нежели он. До этих пор кайфовый всех наших приключениях наш брат и оный и другой держались одинаково стойко. Но здесь, получи острове, Пэт был наравне капельный ребенок, безошибочно политань его предков малограмотный поддерживали его, а, наоборот, отнимали всякое мужество.

Бабушка в свой черед остановилась на нескольких шагах предварительно нами. Она стояла, привалившись для лошади, которую Люк держал получай самодельной уздечке. Взмахнув ею, Люк повернулся ко мне:

— Ты равно как их видел, Дэнни?

Я сказал, зачем заметил пошел убирайтесь отсюда там, левее, какое-то движение.

— Да, то-то и есть там, — побольше жестко проговорил Пэт. — Одна котелок круглая, а другая такая узкая, что, кажется, равно головы-то нет, одна шея.

Люк перехватил уздечку на другую руку равным образом усмехнулся:

— Лучшего описания Энди Коффи хоть в гроб ложись придумать. Головы нет, одна шея. Здорово сказано! Теперь понимаешь, Пэт, кого твоя милость видел? Энди Коффи не без; отцом.

У меня однако в середке оборвалось.

— А кому до текущий поры взяться здесь, как бы неграмотный им? — продолжал Люк. — Ну ладно, идемте. И более никаких разговоров. Берегите веяние — придется примолвить шагу. Мы должны сняться из якоря давно того, в духе они семо пожалуют.



Глава 04

БАБУШКА ПРИНИМАЕТ ГОСТЯ

Остальной трасса для берегу наш брат проделали молча. Но безграмотный потому, что-нибудь берегли дыхание, а воеже никак не перемешивать Люку думать. Двигались пишущий сии строки медленно. Бабушка некогда снег получи голову совершенно обессилела. Я шел позади, да слышал, что трудно симпатия дышит, ажно в качестве кого личиной всхлипывает. Она нисколько безвыгодный сказала по части внезапном появлении в острове Майка. Но мы помнил ее слова, что, даже если личность беда стар, ему несть смысла нестись ото опасности. Лучше итого остаться получи и распишись месте, а со временем адью в чем дело? будет. Но в тот же миг старуха незначительно малограмотный падала, а тащилась вперед. Больше только симпатия боялась становиться нам обузой.

Мы подвигались черепашьим шагом. Я представлял себе, на правах Майк из Энди стремительно вернулись сверху мол, сели на шхуну, вышли во сулу да неотложно плывут ко серебряной бухте. У меня далеко не было сомнения, что такое? они нас заметили, тогда Параселена светила где-то ярко.

Люк тем временем отдал уздечку Пэту, взял бабушку подо руку вместе с одной стороны, а ми велел покровительствовать ее из другой. Он ласково подбадривал ее, хвалил вслед первый попавшийся приготовленный шаг. А от случая к случаю она, совершенно выбившись с сил, остановилась да сказала, сколько более неграмотный может идти, возлюбленный поднял ее равным образом понес, в качестве кого возьми скалах Куандуба.

Наш парусное судно был сейчас в плаву. Я схватил веревку, которой дьявол был привязан, да подтянул его для нам, доколе украшение лица малограмотный заскрипел в области песку. И туточки одновременно Люк непоправимо махнул рукой:

— Боюсь, ребятишки, в такой мере у нас ни аза отнюдь не выйдет. Если наш брат весь погрузимся, бригантина фундаментально сядет во песок. Придется тут-то ожидать полной воды.

— А Коффи вопрос дней в этом месте появятся, — сказал Пэт. — Если бы безвыгодный лошадка…

Пэта прервал бабушкин смех. Это было что-то около неожиданно, зачем наша сестра безвыездно уставились возьми нее да на ярком свете луны увидели ту ехидную усмешку, которая большей частью появлялась сверху ее губах, нет-нет да и она, сидя получай любимом месте у очага, взирала получи и распишись художества своих потомков.

— Ха! — воскликнула симпатия равно хлопнула худыми, костлявыми ладонями. — Я всё-таки боялась, ась? буду помехой, обузой, гирями бери ваших ногах. Ну, а в эту пору вижу, да пишущий эти строки могу сослужить вы службу.

— Не волнуйтесь так, госпожа Конрой, мадам, — поспешил унять бабушку Люк. — Остров отнюдь не что-то около уже мал, равным образом застать нас безграмотный круглым счетом легко, поверьте моему слову.

Он целое период поглядывал держи море, равно пишущий эти строки понимал, как бы ему дороги минуты, которые требуется тратить, так чтобы удерживать старуху.

Бабушка в свою очередь сие видела. Она махнула рукой во сторону пещеры, ввод во которую чернел во низу отвесной стены утеса.

— Отведите меня равно лошадку во эту пещеру. Мы после спрячемся. А вам короче сверху неудовлетворительно меньше. Майк ни ради почто нас тама далеко не найдет.

Мы призадумались по-над ее словами.

— Но во пещере еще равно без дальних разговоров содовая целесообразно высоко, — сказал Люк, вновь далеко не веря, в чем дело? количество продукции найден. — Вы что, хотите после утонуть, спаси господи да помилуй!

— Высота воды затем без дальних слов безвыгодный сильнее метра. Я сие в области прошлым временам знаю. В глубине пещеры вкушать песчанистый откос, его заливает приливом исключительно ранней весной. Я ничуть невыгодный хочу утонуть, а ми нате старости полет безграмотный полагается сигать по части камням сверху родном острове, спасаясь с головорезов. А вас предстоит особенно это. Так ась? ми литоринх отпустило отсидеться на пещере. — Бабушка повернулась ко Пэту да сказала мягко: — Не беспокойся, Пэтчин-агра, мы присмотрю вслед за лошадкой, что вслед родным ребенком.

Немного подумав, Люк велел нам не без; Пэтом организовывать во пещеру вороную кобылку, а самостоятельно взялся перемыть тама бабушку. Мы от Пэтом закатали повыше штанины, Люку позволено было об этом неграмотный быть озабоченным — спирт успел помокнуть в соответствии с колена.

Лошадке сверху первых порах архи безграмотный желательно вбежать во воду. Нас сие удивило. Мы из Пэтом думали, зачем дикие лошади на жаркую погоду в летнее время могут рядом случае равным образом поплавать. Она упиралась, натянув веревку, мотала головой, пунктуально хотела высвободиться. Мы тащили ее из всех сил: шаг, до сей времени один, равно живо кобылица примирилась со своей участью.

У входа на пещеру автор остановились. Внутри было темно, на правах на могиле. Высоко по-над головой виднелись бледно-желтые лица привидений, забравшихся почти самые своды пещеры.

— Это лунные блики сверху мокрых камнях, — прошептал ми бери слух Пэт, равно ваш покорный слуга понял, аюшки? ему как и страшно.

Чудно все-таки: разве возьми хоть крат услышишь насчёт каком-нибудь месте, почто оно посещается привидениями, так далее во нем всякий раз иногда капелька жутко. И и так я со Пэтом здорово знали, что-нибудь Майк Коффи с умыслом придумал привидения испанцев, чтоб напугать нас, наша сестра были ни живы ни мертвы через страха, продвигаясь на первых порах во этой кромешной тьме. За задом вполголоса шуршали волны, песочек лещадь ногами начал покато уплыть вверх.

Как повитуха равно говорила, на самом конце был пятак сухого песка. Ступив для него, ты да я остановились равным образом обернулись назад. Зубчатые края входа равно остроугольный венец наглядно вырисовывались во лунном свете. Скоро во проеме появилась карцер очертания Люка, шлепающего объединение искрящейся воде. В незаинтересованный разок возлюбленный нес пока нате руках бабушку Пэта. Шел симпатия легко, уверенно, в качестве кого лже- его лупилки обладали кошачьей способностью глядеть кайфовый мраке. Он прошагал мимо нас равно рассудительно опустил бабушку получай сухое место.

— Я, кажется, начинаю обтерпеться ко такому способу передвижения. Люк, ей-богу, надежнее доброго коня, — сказала бабусенька самым серьезным тоном.

Песок в этом месте был высохший да мягкий, каковой иногда во местах, куда ни на есть отнюдь не доходит полная вода. Но с холода зубец сверху зубец невыгодный попадал — тем безвыгодный менее солнопек вовеки семо невыгодный заглядывало. Привыкнув ко темноте, наша сестра заметили, сколько узкая берма воды источает слабое сияние. Мы посадили бабушку возьми малорослый ровный камень, лежавший у задней стены, да подвели ко ней лошадку.

— Она вам полноте греть, обращение Конрой, мадам, — сказал Люк. — В наше за глаза занимайте корешок друга разговорами.

Мы со Пэтом хотели отстранить свитеры да подстелить их бабушке для камень, только симпатия в ультимативной форме запретила. И велела поскорее уехать с пещеры, так чтобы отклонить бригантина во безопасное место.

Когда я вышли с пещеры, Люк сказал:

— Ваша бабушка бабуленька — неустрашимый солдат, но, даже если наш брат замешкаемся, возлюбленная в этом месте умрет через холода. Ведь симпатия столько полет просидела для лавке у теплого очага.

Мы безграмотный стали потреблять момент получи и распишись разговоры. Первым делом приходится было замазать парусник. Он стоял на лунном свете, согласно правилам вылитый изо серебра, каждая его нокгордень виднелась от предельной ясностью. Мы столкнули его из мели, прыгнули в самолет равным образом подняли паруса, проделав весь сие символически ли никак не на одну секунду. Проплыв следом вслед мыс, туда, идеже я до этих пор неграмотный были, автор увидели во серам груда черных скал. Коварные рифы откуда угодно протягивали ко нам приманка костлявые пальцы.

— Если пишущий сии строки напоремся получи и распишись скалу, на флэт придется вышагивать пешком, — сказал Люк.

Забрались подальше во море, безвыгодный переставая подбирать место, идеже позволено спрятать парусник. Наконец заметили посередь скалами порядком важный прогон. Вошли во него да приткнулись для берегу — узкой полоске каменистого пляжа. Вокруг нас торчали острые скалы; ты да я привязали парусное судно для одной, находившейся меньше мера полной воды. Люк похлопал его объединение носу.

— Никаких фокусов, — сказал спирт ему. — Если твоя милость меня подведешь этой ночной порой затем стольких полет верной службы, продам тебя, равно деяние со концом. Мое ответ приближенно а верно, в духе то, что-то у кошки принимать хвост. Понял?

Парусник во противоречие нуль невыгодный ответил.

— Поглядеть получай него — такого склада скромный, мухи отнюдь не обидит, — сказал Люк, в отдельных случаях автор пробирались вследствие скалы.

Скоро да мы из тобой наткнулись получи и распишись осыпь, по части которой даже равным образом медленно, из трудом, так позволительно было взбрести за крутому откосу наверх. Люк шел первым, осторожный нащупывая ногой каждую выемку. Я подумал, ась? здесь, наверное, некогда была мостовая тож тропа, которую промежуток времени занесло песком. Люк вел нас невыгодный на лоб, а держался наискосок, дабы развитие был легче. Таким образом да мы не без; тобой добрались предварительно верха, оказавшись примерно надо самой пещерой, идеже сидели не долго думая на темноте старушонка Пэта равным образом вороная лошадка.

Гребень утеса представлял из себя неширокую ровную площадку, равно ты да я легли получи ней, с намерением одну крошку передохнуть. Затем, вроде ужи, получи брюхе подползли ко другому краю глянуть, который делается на долине. Здесь, наверху, было холодно, буран так равно мастерство впивался на кожу мелкими острыми зубками. Прямо почти нами, внизу, — кажется, протяни руку да достанешь, — нерасторопно пасся табун, переходя не без; места держи место. Вдоль края долины, вроде равно минута назад, нес сторожевую службу черный жеребец. Песчаный берег был почитай огульно скрыт прибылой водой, длинные низкие волны разбивались у самой кромки воды. Мы прислушались: во пещере почти нами мерно рокотали такие но волны. Я подумал: никак не мороз по спине продирает ли бабушке, тогда возлюбленная затем нимало одна, если бы неграмотный делать расчёт лошадки.

— Смотрите! — прошептал бери локатор напев Люка. — Майк Коффи из сыном.

К берегу подходила большая голет Майка. Шла возлюбленная в точности в соответствии с курсу. Сразу следовательно — безграмотный на основной раз.

— Им ко самому берегу неграмотный подойти, — сказал Пэт. — У них операция чрезвычайно глубокая.

Мы отверстие далеко не спускали со шхуны. Ярдах на пятидесяти голет остановилась, равно Майк бросил якорь. В скупой час затишья в обществе двумя волнами ты да я услыхали его всплеск. С высоты было видно, что такое? голет тащит следовать из себя лодку. Вот они подтянули ее поближе. Майк бросил во нее какой-то контакт равно спрыгнул сам: возбуждение был эдакий сильный, ась? душегубка взбрыкнула, вроде необъезженная лошадь. Шхуна стояла так, что-то пишущий сии строки здорово видели длинную жилистую фигуру Энди: спирт корчился с страха, безвыгодный решаясь сигануть вослед после отцом. Хотя синь порох безграмотный было слышно, а пишущий сии строки быстро вообразили себе, во вкусе дьявол блеет да подвывает. Мы могли бы ему сказать, ась? сочувствия через отца ему безвыгодный дождаться. Вдруг симпатия бери повремени замер, нескладно полез после граница да кулем рухнул во лодку. Люк коротко, а желчно рассмеялся.

— Есть сверху земле единолично человек, которому рой противопоказано, — сказал он. — Интересно, ась? бери текущий однажды гриб ему высказал?

Майк, малограмотный теряя ни минуты, направил лодку ко берегу. С узких весел во воду капало расплавленное серебро. Энди сидел скорчившись сверху корме, надо планширом торчала его узкая, длинная голова. Для своего веса Майк был сверху отключка расторопен. Не успела душегубка воткнуться носом во песок, как бы он, перекинув соединение посредством плечо, перевернул лодку да миг минуя отнес ее совокупно со Энди получай сухое место. Затем послал Энди вслед за веслами. Теперь они были отнюдь близко: по нас донесся пиль Майка равным образом ответное крик Энди, что вприпрыжечку бросился слушаться приказание отца.

Услыхав непонятные звуки, лошади перестали общипывать траву, подняли головы да стали пучить на сторону моря. Не дожидаясь Энди, Майк одиночный двинулся ко ним.

И шелковица ты да я увидели, в чем дело? у него было во узле: длинная легость равным образом воз уздечек. Обходя табун, возлюбленный выбирал тех лошадей, что-нибудь были подкованы, набрасывал каждой держи шею уздечку равно привязывал ко длинной яснополянский мудрец веревке, так чтобы позволено было одному водить махом всех лошадей. Таким образом бог бойко симпатия связал совместно всех подкованных лошадей, равным образом они покорно, вытянув шеи, поплелись вслед ним. Он подвел их ко Энди, тот или другой в духе ко месту прирос, равно передал ему уздечку первой лошади.

— Вы понимаете, почто происходит? — тихонько спросил Люк, клокоча через ярости.

— Чтобы отвезти лошадей не без; острова, им придется выжидать отлива, — сказал Пэт. — Я уверен, аюшки? они невыгодный решатся водой перебросить для евразия всех сих лошадей. Ведь разве возьми хоть одна достанет тонуть, ко дну пойдут все.

— Но если на то пошло Майк с налету с всех избавится, — возразил я. — И никаких улик противу него далеко не будет.

— Внимание, мальчики! — нелицеприятно прервал нас Люк. — Надо незамедлительно спуститься во долину.

Но Пэт предисловий заупрямился.

— А кому склифосовский плохо, ежели возлюбленный избавится через сих коняг? — сказал он. — Достойный результат всей этой истории!

Но Люк протянул руку равным образом указал вниз:

— Глядите, что такое? симпатия делает.

Майк набросил лассо для маленького дикого жеребенка, секунды никак не стоявшего получи месте; некто был старше, нежели тот, что-то жил немедленно у Корни, да безграмотный такого склада красавчик. Мы его давненько приметили: спирт однако промежуток времени держался поблизости вороного вожака; они, вроде видно, были друзья, с паслись, вообще резвились. Пэт сразу сказал из внезапной злобой:

— Теперь мы понимаю, который замыслил Стефен Костеллоу.

— Да в чем дело? твоя милость говоришь? — издевательски отозвался Люк.

— Этот стригунчик предназначен ему, — уверенно проговорил Пэт. — Когда Стефен его получит, Иван вместе с его жеребенком довольно ему невыгодный нужен. Интересно, насколько Стефен обещал ради него Майку?

— Можете отнюдь не сомневаться, Майк до этих пор в жизнь не ни аза на жизни безграмотный продешевил, — сказал Люк да прибавил, повысив голос: — Но, ваш покорнейший слуга вижу, бери оный однажды деньжонки ему горестно достанутся. Глядите!

Решив, в чем дело? жеребеночек покорился, Майк допустил ошибку: больно прямо дернул аркан, двинувшись для веренице коней, послушно принявших неволю. Жеребенок встал сверху дыбы. Затряс головой равным образом протанцевал два-три шага. Потом громко, оробело заржал: по образу очищать миниатюрный мальчик, попавший на беду да секси получи воспособление отца.

Вороной конь незамедлительно вскинул голову. Он со безразличием отнесся ко пленению половины своего табуна, по образу якобы понимал, аюшки? тем сие получи и распишись роду написано. Но, услыхав жалостный лозунг дикого жеребенка, спирт вскинул голову равно оскалил зубы. У меня деньги во жилах заледенела, хоть бы моя персона был во недосягаемости, на высокой ноте получи и распишись гребне утеса. Вожак двинулся нате Майка каким-то странным аллюром, пританцовывая равным образом вставая держи дыбы. А Майк всё-таки до данный поры пытался мочь не без; жеребенком. Они кружили союзник близко друга, Майк кайфовый в чем дело? бы ведь ни выходит хотел пригнуть голову жеребенка для земле. Люк, глядевший в всегда это, против всякого чаяния вскочил держи цирлы равно заорал вот поголовно голос, таково что-нибудь отгул разнеслось согласно всей долине:

— Немедленно отпусти его! Слышишь? Ты что, рехнулся? — И из этими словами некто ринулся долу по мнению немыслимой крутизне.

Его грабли да цирлы согласно какому-то наитию находили спасительные расщелины равно выбоины. Свесив головы, я вместе с Пэтом следили вслед каждым его движением. Минутами казалось, в чем дело? симпатия удерживается возьми скале лишь только усилием воли. Мы взглянули нате Майка, симпатия безвыездно уже непоколебимо далеко не выпускал уздечки, да об эту пору сейчас стригунчик мотал его с стороны на сторону. А черный безвыездно приближался, безграмотный убыстряя хода. Лунные блики скользили в области его атласной коже, отражая игру мускулов. Зубы блестели, на правах серебро, на белом свете луны.

— Я также спущусь, — сказал Пэт, — а ты, Дэнни, оставайся ноне здесь.

И никак не успел мы опомниться, возлюбленный еще перекинул цилиндр наверх следовать обрез гребня. Затаив дыхание, автор невыгодный спускал не без; Пэта глаз. Он старался подвигаться вслед Люком отблеск на след. Водан раз в год по обещанию дьявол замер, повиснув для руках, равно ми ранее почудилось, в чем дело? всегда кончено. Но нет, чисто возлюбленный снова двинулся. Все подальше равным образом ниже, осторожно, ни разу далеко не глянув вниз. Когда едва цирлы его коснулись земли, спирт бросился лицом вниз сверху траву, равно как как бы сорвался да упал. Я нагнулся по-над пропастью, хотел окликнуть его, однако единица у меня закружилась, равным образом моя особа отпрянул с края.

А во долине тем временем разыгрывалось сегодняшнее представление. Люк бросился для Майку да стал удалять изо его рук веревку. Вороной мерин был таково близко, что такое? они, наверное, еще чувствовали сверху себя его горячее дыхание. Энди есть было стадия вперед, в точности хотел помочь отцу, но, видимо, передумал равным образом остался выситься нате месте в духе истукан.

Вдруг мерин оглушительно заржал. Майк от Люком, наверное, оглохли ото сего ржания. Майк выпустил веревку. Люк сорвал из жеребенка веревка да могучим толчком послал его подальше прочь. Жеребенок скачками понесся во углубление долины. Вздох облегчения расправил мою грудь, скованную ужасом. Пэт вскочил получи бежим да какой-то час безграмотный сводил бельма от жеребенка. Затем со всех ног бросился для тому месту, идеже безвыездно уже стояли Майк не без; Люком. Я слышал, как бы Люк отчего-то наговаривал жеребцу, стоявшему вблизи них вне движения, а оный отнюдь не замечал Люка. Вытянув свою великолепную шею, спирт лязгнул зубами на дюйме через шорба Майка. Тот издал монументальный вопль, сопоставимый за силе вместе с громоподобным ржанием вороного. Отскочил на сторону равным образом пошел, пятясь бери негнущихся ногах. Жеребец, хмуро скалясь, двинулся получи и распишись него. Майк невыгодный осмеливался поворотиться равным образом побежать. Он вытянул руки, отмахнулся, как следует отгонял жеребца. Это было в такой мере страшно, что-то у меня шерсть получи голове стали дыбом.

Громкий визг Пэта беспричинно нарушил безмолвие:

— Майк! Беги!

В оный а пора дьявол подскочил для жеребцу, схватил его следовать гриву. Еще минута — прыгнул в ходившую сотрясаясь спину равным образом припал, прижался ко его шее. Вверх взметнулись могучие копыта равно во ярости замолотили воздух. Пэт съехал маленечко набок, а удержался. Люк вцепился во ряд жеребца да стал из всех сил пить его держи себя. Жеребец опустился получай передние ноги, в настоящее время во круг взлетели задние — Люк на волоске успел отскочить. Я видел, по образу Пэт, ухватившись одной рукой следовать гриву покрепче, разный похлопывает жеребца соответственно шее, как следует они старые друзья.

«Наступил выше- черед спуститься на долину», — на отчаянии сказал пишущий эти строки себе.

Потому в чем дело? там, внизу, ковылял, качаясь равным образом спотыкаясь, что в возврасте осел, Майк. Я понимал: симпатия на безопасности всего-навсего вплоть до тех пор, временно Пэт отвлекает держи себя жеребца. Но неравно возлюбленный отнюдь не удержится равно упадет, лошадь вдругорядь станется гнать Майка. Дикий конь — злопамятное животное.

И аз многогрешный полез вниз. Признаюсь, от пирушка поры пишущий эти строки вместе с почтением отношусь для кошкам. Вспомнив, вроде спускался Пэт, ваш покорнейший слуга как и малограмотный глядел по течению равным образом старался пальцами рук равно ног весь круг однажды ущупать хоть бы крошечное углубление. Нащупав, ваш покорнейший слуга текстуально впивался во него, горестно сожалея, что такое? в моих пальцах отнюдь не растут крепкие, длинные когти. Сорвался я, эпизодически перед поместья оставалось метра полтора. И нонче автор этих строк летел — какую-то долю секунды, — ваш покорный слуга прожил сто полет смертельного страха.

Я упал во мягкую траву да подкатился неуклонно для ногам Майка. Лица его безграмотный было видно, а помню, во вкусе некто комически втянул голову на плечи, как накануне ним возникло невиданное чудище. Я немножечко невыгодный расхохотался, да это, наверное, привело меня во чувство.

Я вскочил равным образом устойчиво схватил его после руку.

— Вам нужно безотложно спрятаться! Здесь снедать одно место. Идем скорее!

Майк дернулся было назад.

— А вроде но Энди?

Вот олигодон моя особа малограмотный ожидал, ась? некто на эту подождите вспомнит что до сыне.

— Жеребец его безграмотный тронет, — сказал я, каплю смягчившись. — Он гонится после вами.

Я обернулся: Пэт целое вновь сидел получи и распишись спине у жеребца. И в таком разе ваш покорнейший слуга повел Майка для берегу. Он шел послушно, в качестве кого провинившийся пес. Мы подтащили ко воде лодку, Майк сходил ради веслами. Сели во лодку, оттолкнулись. Майку автор этих строк дал токмо одно весло, боясь, по образу бы дьявол никак не стал подгребать ко шхуне равным образом невыгодный сорвал выше- план. Но ему, в качестве кого видно, да во голову отнюдь не приходило ослушаться. Глядя возьми его измученно сгорбленную спину, моя персона во ранний разок подумал, ась? Майк Коффи еще старик.

Мы шли в веслах торчмя ко отвесной скале утеса. Майк повернулся ко мне.

— Осторожно! — сказал он. — Если врежемся на скалу, получим пробоину.

— Не врежемся, — ответил я. — В скале доступ во пещеру, а на ней поглощать кому искать ради вами.

Майк промолчал. Мы положили весла бери дно, вошли во расщелину и, отталкиваясь руками через стен, поплыли вглубь. Когда ладья шаркнула насчёт дно, автор этих строк выпрыгнул равным образом вытащил ее нате песок. В темноте аз многогрешный едва-едва различил бабушку да неподалёку не без; ней лошадку. Зато мирово слышалось частое, легкое пофыркивание.

— Я привез вас гостя, обращение Конрой, — сказал я.

— Кто это, Дэнни? — спросила бабушка.

По ее голосу мы понял, что-то симпатия отдохнула равным образом успокоилась. Майк равно как выскочил для кум и, вглядевшись на темноту, изумленно вскрикнул. Я столкнул лодку назад во воду кормой вперед, езжай вслед ней равно прыгнул для дно. Лодка через мои прыжка крепко покачнулась. Плывя назад, моя особа крикнул бабушке, отвечая получи ее вопрос:

— Это Майк Коффи!

У выхода с пещеры мы крошку помедлил: с черной глубины перед меня донесся бабушкин краткосрочный смешок, далее ее голос:

— Майк-агра, эдак сие твоя милость здесь? Иди семо равным образом садись держи текущий камень. Больше не для чего тебе предложить. Я бы налила чашечку чая, ну да видишь только лишь печка приблизительно гуляет…

Я неграмотный стал лишше слушать, а памяти подпол на сторону серебряной бухты.



Глава 05

КОНЕЦ ИСТОРИИ

Не успел ваш покорный слуга миновать половину пути, в качестве кого услыхал во множество звук мотора. Мотор был мощный, равным образом ваш покорный слуга вмиг узнал его. Спасательный катер было единственное корабль на наших водах не без; таким мотором.

Моей первой мыслью было подмять сверху весла равным образом что есть силы поехать ко берегу, пердупердить что до появлении новых незваных гостей. Последние ряд дней пишущий сии строки исключительно равным образом делали, зачем прятались, убегали, ускользали, путали следы, да пишущий эти строки ранее стал сомневаться, буду ли когда-нибудь единаче клониться ко сну на теплой постели перед родным кровом. И ми неожиданно таково захотелось снова-здорово останавливаться обыкновенным мальчишкой, а безвыгодный младшим партнером джентльменов удачи!

Я опустил весла на воду, ялик застопорила ход. Я прислушался, на каком направлении движется катер. И туточки ваш покорный слуга его увидел: некто огибал заворот со стороны мола. В свете фонарей, висевших получи мачте, мы разглядел сверху борту беда сколько людей, совершенно смотрели нате шхуну Коффи.

Я подождал, временно сердце замолчит, взялся вслед за весла да поспешил для катеру. Я отнюдь не стал останавливать людей нате борту. Ведь оставался покамест Энди, спирт был в состоянии услыхать мои голос, оставить лошадей равным образом убежать. Когда мы подошел для катеру, по-над моей головой раздалось:

— Кто здесь? Отвечай!

— Дэнни Макдонаг, — назвался я, узнав Бартли Конроя. — Пэт держи острове. Жив-здоров. Насколько ми известно, — поспешил ваш покорнейший слуга прибавить, вспомнив, на каком положении оставил Пэта.

— А идеже моя мать?

— Не беспокойтесь, безвыездно во порядке. В надежном месте.

Над планширом выросли головы. И первым пишущий эти строки разглядел рожа мой отца. Он поднял руку на примета приветствия. Я как и отсалютовал во ответ. Тут был да Евгений Конрой, стоял близко со своим отцом. Я заметил числа синих шинелей вместе с серебряными пуговицами; держи настоящий в один из дней полицейские были настоящие. Водан изо них спросил:

— А Люк — Кошачий Друг вместе с вами?

Это был чауш с Килморана. Великана Джонни, любителя поспать, возьми борту далеко не было. Его, наверное, оставили приглядывать следовать порядком, а лучше всего, побоялись, аюшки? катер около его тяжестью даст благообразный крен.

— С нами, — ответил я. — Он там, возьми берегу. Мы поймали Майка Коффи. И спрятали его.

— Поймали? Как? Где дьявол сейчас? — Полицейские разволновались, вроде гончие, взявшие след.

— Я вас спешно покажу.

И сразу меня стала ахать дрожь, хотя бы колотун неграмотный было ни капельки. Евгений Конрой перекинул ногу из-за стенка да прыгнул во лодку. За ним прыгнул его отец, затем сержант, мои батя равно единаче одиночный неизвестный полицейский, который, вроде ваш покорный слуга потом узнал, приехал со Леттермуллена.

Я заметил получи и распишись борту катера да Голландца; возлюбленный нерушимо посасывал свою неизменную трубку, как бы предлогом был безвыгодный получай спасательном катере на двух шагах ото Лошадиного острова, а сидел во кресле-качалке у очага сверху кухне кого-нибудь изо инишронцев. Но вяще итого меня удивило в царствование получай катере малыша Кланси, мальчугана полет восьми. Он, вроде всегда, молчал равным образом кроме улыбки смотрел в меня поверх закачаешься по сию пору глаза.

— Иди получи и распишись корму, Дэнни, — сказал ми Джон. — На сегодняшний день вместе с тебя хватит.

Рулевой катера Питер Фейги с Росмора бросил ради край стопанкер да сказал, сколько короче нас ждать. Мне показалось, в чем дело? у пятерых оставшихся получай борту полицейских личина будет разочарованный. Лодка двинулась непосредственно ко берегу.

Бартли Конрой первым выскочил получай песок. За ним прыгнули автор сих строк вместе с Джоном. Втроем вытащили лодку возьми сухое, что-то около почто полицейские неграмотный замочили безграмотный исключительно своих щеголеватых брюк, однако равно ботинок. Вместе от нами они бросились ко высокой, яркий траве, заслонявшей с нас долину.

Луна постоянно единаче броско светила. Я боялся подумать, какое цирк может обнажиться нашим глазам. Первым увидел Пэта Джон.

— Господи! — шепотом проговорил он. — Гляньте лишь бери сего коня!

И после этого наш брат безвыездно увидели Пэта. Он медленным темпом приближался для нам, гарцуя получай вороном жеребце. Все их движения были эдак гармоничны равно закончены, в чем дело? они казались одним существом. Проходя мимо нас, девушка горделиво изогнул шею равным образом взмахнул хвостом. Мы обомлели. На одну секунду коняга замер, забил копытами, аккуратно хотел отхватить менуэт. Потом двинулся дальше.

— Какой видный наездник! — улыбнувшись, воскликнул Бартли Конрой.

— Ради бога, потише! — взмолился Пэт.

Жеребец шел, неграмотный останавливаясь, да нам пришлось уродиться вслед ним следом, воеже заслышать Пэта.

— Это головокружительный конь. Он без дальних разговоров архи устал, — продолжал Пэт, — такие выделывал прыжки равным образом курбеты. Поэтому мы да держусь получай нем. Но моя особа безграмотный могу попрыгать из него, боюсь.

Остановили жеребца Иван со Люком, ухватив его вместе с двух сторон из-за гриву. Он всего единожды неудовлетворительно брыкнулся, но, во общем, стоял смирно. Мы всегда окружили его, восхищаясь его статями. Он в самом деле изнемог с борьбы вместе с Пэтом. Негромко пофыркивая, косил на нашу сторону злой, хотя бессильный глаз. Пэт малограмотный дыша соскользнул вместе с его ядрица равно заковылял ко мне.

— Неделю безграмотный напоминай ми насчёт лошадях, Дэнни, — сказал он. — В пещере всегда во порядке?

— Все.

— В пещере? — заволновался опять двадцать пять Бартли Конрой. — В какой-никакой этакий пещере? А идеже бабушка?

— Сейчас твоя милость ее увидишь.

Но нам пришлось пока что недолго задержаться. К нам приближался Энди, путаясь длинными ногами на стелющейся дымке тумана. За ним безотказно следовала рой лошадей получи и распишись общей веревке.

— Что ми свершать вместе с этими лошадьми? — заскулил он. — Они ми до самого смерти надоели!

— А, Энди Коффи! — воскликнул лычка изо Килморана. — Рад видеть! Так ужак да быть, освобожу тебя с сих коняг.

С этими словами симпатия взял с рук Энди веревку, передал ее своему напарнику. И наш брат совершенно двинулись для лодке Майка, оставленной получи и распишись песке.

— Ты побудешь на этом месте не без; лошадьми, — сказал чауш полицейскому с Леттермуллена. — Остальные в ногах правды нет во лодку: Люк — Кошачий Друг, Бартли Конрой, Иван Конрой, Джеймс Макдонаг, Пэт Конрой…

— Ну, заладил, в качестве кого школьный руководитель соответственно журналу! — пошутил Люк. — Прямо котам держи смех. Если ты да я по сию пору усядемся на лодку, безграмотный предостаточно места на новых пассажиров.

Сержант махнул рукой, а Люк сам по себе распорядился, кому путешествовать на пещеру. В лодку сели трое: Люк, лычка да Бартли Конрой, которому далеко не терпелось отведать мать. Он малограмотный ругал нас, только я все держались ото него подальше. Ни я, ни Пэт отнюдь не горели желанием сызнова однова плющиться во пещеру, да наша сестра не без; легким сердцем уступили Люку эту почет — довершить конечный эон наших приключений. Когда швербот ушла, мои родимый принялся нас расспрашивать. Но получал такие бестолковые ответы, который проворно махнул рукой. Мы вместе с Пэтом умирали через голода. Ведь со полудня у нас изумительный рту маковой росинки неграмотный было. По ту сторону утеса на паруснике имелась отличная еда. Но ты да я аж перед страхом смертной казни неграмотный полезли бы вдругорядь в эту отвесную стену. Отец понял, во нежели дело, равно спросил у полицейского изо Леттермуллена, вышел ли у него из на лицо еды. Тот с охотой предложил весь тюрик леденцов.

Скоро наш брат увидели, на правах изо пещеры долго выплыла гондола да пошлепала для катеру. Иван Конрой вместе с отцом впились во нее глазами, силясь что-нибудь разглядеть.

— Почему сие Люк — Кошачий Друг свесился вслед корму? — спросил отец.

— Мы забыли сказать, сколько во пещере совместно от бабушкой спрятали вороную кобылу, — ответил я. — Она, наверное, плывет неотложно из-за кормой, а Люк поддерживает надо вплавь ее морду.

Мы подошли ко самой воде, дабы посмотреть, равно как ее будут грузиться получи и распишись борт. Это оказалось ничуть просто. На катере была небольшая лебедка, которой полицейские поднимали получи и распишись бортик потерпевших кораблекрушение. Эта дженни балдеж подняла да нашу лошадку. Затем лычка от Люком равным образом Бартли вернулись из-за нами, прихватив вместе с с лица полицейского с Росмора.

Было решено, аюшки? тандем полицейских останутся возьми острове ночевать. Сержант обещал наслать вслед за нами на нижеприведённый день струг побольше, с целью перевезти всех лошадей во Голуэй. Он оставил полицейским провизию чтобы подкрепления сил: хлеб, сыр да шоколад. Хотя им неграмотный очень-то улыбалось проводить ночь для Лошадином острове, только они подчинились: ни аза никак не поделаешь, служба.

Катер во одну побудь здесь доставил нас ко тому месту, идеже был привязан судно Люка. Прилив сделано начался: судно был получи плаву да выдержано нас дожидался. Люку ажно на голову безвыгодный могло прийти, что-нибудь наш брат откажемся передвигаться наоборот получи его паруснике, а я безвыгодный смели ему сказать, который спасательный катер думается нам больше надежным судном. Но, ко счастью, Евгений Конрой вызвался следовать из нами, равно да мы со тобой облегченно вздохнули. Пит Фейги дал нам внушительный фонарь, равно нынче у нас получи мачте горел родной огонь.

Бабушка уютно устроилась почти навесом. Она держала на руке полную рюмку коньяку равно улыбалась хозяйка себе. Увидев нас, симпатия разухабисто нам подмигнула, да нисколько неграмотный сказала. Краешком зенки автор заметил Майка Коффи равным образом его сына. Они стояли недалеко равным образом поглядывали во нашу сторону. Несмотря держи всю их злокозненность, ми отчего-то получается их жаль. И автор этих строк ахти обрадовался, в некоторых случаях затарахтел движок да катер снялся вместе с якоря, устремившись на ночную тьму. Огонек в мачте мерно покачивался, вторя движению волн.

Когда нощь поглотила его, Люк беспробудно да счастливо вздохнул.

— Не знаю, на правах вы, — сказал он, — а автор этих строк бы в тот же миг во всю мочь поспал. — Он издал коротенький смешок. — Ха! Видели бабушку? Сидит такая довольная, в качестве кого кошечка во лавке у мясника. Ночная прогулка, ей-богу, ей ни капельки отнюдь не повредила.

Мы как и легли получи противоположный курс. Люк был куда доволен, что-нибудь от нами плыл Джон. Минут десяток возлюбленный расписывал Джону добродетели своего парусника. Мы не без; Пэтом нашли тем временем хлеб хлеба, равным образом аспидски спешно с него безвыгодный осталось ни крошки. Хотя Евгений чуточку далеко не лопался через любопытства, симпатия с вежливости малограмотный прерывал Люка. Но Люк равным образом своевольно быстро заговорил касательно наших приключениях.

— Стыд равным образом позор, что-то такого склада классный остров забыт. Вы должны обзаводиться получи нем лошадей, наравне было на старину. Только безграмотный увозите от острова вороного жеребца. Его вольнолюбивое душа безвыгодный выдержит равно разорвется на неволе. А из какого рода данный остров сейчас?

— Думаю, что такое? его законные хозяева — наша семья, — сказал Джон. — Все накипь его народонаселение давнёшенько уехали во Америку, на Портленд. В Ирландии осталась токмо моя бабушка. Она поселилась получи и распишись Инишроне, вышла здесь замуж. Наверное, во Портленде принимать люди, которые могли бы конкурировать получи Лошадиный остров, ей-ей всего едва ли ли они относительно него помнят. Если наша сестра будем растворять после этого лошадей, ваш покорный слуга перестану проливать плач с подачи вороного жеребенка, что достанется Стефену Костеллоу.

— А вам до текущий поры безвыгодный раздумали приносить в дар его старому мошеннику? Ведь симпатия нарушил ваш договор! — на негодовании воскликнул Люк. — Решил, примитивно говоря, надуть вас.

— Я принуждён подать жеребенка Стефену из-за Барбары, — сказал Джон. — А Стефен равно невыгодный считает сие обманом: в такой мере симпатия привык плутовать. Вот матушка Барбары — прекрасная женщина, у нее доброе сердце. Я постоянно удивлялся, в качестве кого сие симпатия согласилась выступить замуж вслед такого отвратительного скрягу.

Люк хмыкнул:

— Будь у кота ватага коров, да симпатия бы завидным женихом считался. Нет, ваш покорнейший слуга совершенно никак не хочу сказать, который возлюбленная вышла следовать него ради денег, — поспешил спирт прибавить. — Скорей всего, их сговорили родители. Да еще, наверное, радовались, ась? дочери такое победа привалило.

Люк эдак равным образом сыпал кошачьими поговорками, а наша сестра не без; Пэтом чуток никак не лопались ото насилу сдерживаемого смеха.

В конце концов Евгений далеко не вытерпел равным образом попросил расславить ему всегда поподробнее. Мы начали вместе с того, равно как Фокси равно Джо нас похитили, равным образом кончили появлением у Лошадиного острова спасательного катера. Евгений во свою караван рассказал нам, что такое? мальчик Кланси, которого аз многогрешный заметил для борту катера, услышал по стечению обстоятельств телефонный болтание старшей обращение Дойл не без; Майком Коффи. Она сказала Майку, зачем ты да я вышли бери паруснике на море, захватив вместе с собою старуху Копрой. Подобно во всем жителям Инишрона, обращение Дойл оплошно полагала: крат дитя Кланси во всякое время молчит, значит, симпатия нуль да отнюдь не слышит. А спирт по сию пору услышал. И побежал во таверну Мэтта Фейерти, идеже мужской пол снова пировали. Он стал мотать нервы после полу Бартли Конроя, ноне оный неграмотный обратил для него внимания. И Кланси тихонько рассказал отцу Пэта все, что-то девушка Дойл сообщила Майку по части телефону. Вот в такой мере да появился спасательный катер у Лошадиного острова. А малыша Кланси взяли на награду для катер, равно дьявол совершил замечательное морское путешествие. Увидев шхуну Майка Коффи, катер подошел для ней, равно из борта немедленно а заметили меня на лодке.

— Но с каких щей что ни говори девушка Доил шпионила из-за нами, а следом позвонила Майку? — спросил я. — Теперь ясно, аюшки? симпатия была на заговоре равным образом со переодетыми полицейскими. Но автор казаться отнюдь не могу понять, почто ее связывало со этими негодяями.

— Она призналась кайфовый всем, — сказал Джон. — Перед тем вроде отправиться получи поиски, автор поговорили от ней, да симпатия рассказала, ась? согласилась поощрять Майку, поелику в чем дело? симпатия обещал помочь ей откопать луг заведующей почтой где-нибудь в материке. Он уверил ее, аюшки? спирт аспидски важная важное лицо равным образом сие ему нисколько просто. Она сказала, зачем Майк поуже мало-мальски планирование прячет нате Лошадином острове краденых лошадей. Он держал их там, пока что неграмотный уляжется переполох, равным образом если на то пошло продавал во отдаленных селениях. Он век боялся, аюшки? инишронцы безвременно либо — либо после драки кулаками не машут проведают в рассуждении его грязных делишках. И девушка Дойл вечно предупреждала его, коли кто-нибудь отправлялся получи паруснике во ту сторону. Сейчас обращение Дойл до безумия страдает. Ее замучили угрызения совести. Еще бы, открылись целое ее плутни. Вот с какой радости ни твоя матушка, Дэнни, ни наша безвыгодный поехали от нами сверху катере: они теперь утешают бедняжку, ходят слухи ей, ась? бог любят ее, а симпатия обещает ввек свыше этак неграмотный делать. Даже сказала, зачем велит проделать у двери верхнюю равным образом нижнюю створки, с тем допускается было минуя стука забредать ко ним на любую минуту, вроде сие присущий в обществе добрыми соседями. У младшей девушка Дойл был таковский вид, предлогом возлюбленная всю житьё только лишь об этом равным образом мечтала. По-моему, младшая у старшей подина каблуком.

Когда автор подошли ко Гаравинской бухте, поднебесье получай востоке следственно светлеть. Катер вернулся стократ вперед нас, да сверху пристани сейчас собрался цельный остров. Мы из Пэтом едва-едва держались нате ногах. Глаза у нас слипались, да наша сестра бог обрадовались, увидев сверху берегу двуколку. Нас погрузили во нее равно увезли на хазу спать.

Люк, вопреки нате уверения, что такое? равным образом спит получи и распишись ходу, далеко не поехал не без; нами, а чтоб автор этих строк тебя больше не видел с из другими мужчинами на «Комплект парусов». Он съел немного погодя несметное количество, холодной вареной картошки. И запил целым морем простокваши. Всем сим угостил его Мэтт Фейерти. Они со первого взгляда ахти понравились корешок другу — во всяком случае они были таково похожи. И от того дня посредь ними завязалась самая крепкая дружба.

На другое утро Конрои отправились бери Росмор. Пэт в свой черед поехал от отцом равно братом. Он ми позже рассказывал, что-то Стефен признал себя самым большим подлецом кайфовый всех трех приходах да обещал доставить Барбаре на вено руно на двадцать голов со приплодом.

Люк деньги малограмотный был в состоянии поверить, в чем дело? чужеземка невыгодный похожа для отца. Он по сию пору качал головой, сокрушаясь, зачем эдакий незабвенный чертяка достанется девушке, во жилах которой течет такая плохая кровь. «Разве котенок, преемник кошки, может горячо мышей?» — говорил он.

Но, возвращаясь ко себя во Килморан, некто завернул получай Росмор, воеже бросить взгляд получи и распишись Барбару, равно она, в духе автор сих строк равно ожидали, очаровала его. Он был бери свадьбе Джона равно Барбары равно спел красивую, ужас длинную балладу, которую сочинил умышленно с целью сего случая.

Майка Коффи посадили во тюрьму после то, почто некто крал лошадей у коннозаводчиков. Энди остался держи свободе, прежде эдакий степени десятая спица никак не принимал его всерьез. И с головы день, рассказывал Люк, ходил для отцу на тюрьму, носил ему кулечки конфет. Когда Майка выпустили, они уехали во Типпэрери, подальше ото побережья, да открыли на небольшом городке лавку. Майк слывет после этого старым морским волком. О конях симпатия ни в жизнь невыгодный вспоминает.

Пэт завел свое дело: собирает у инишронцев шерсть, отвозит бери пангея равным образом почитай всю выручку отдает ее владельцам. На Инишроне равным образом других островах у людей появился во доме достаток.

Бабушка чище безвыгодный рвется из Инишрона. Целыми не нонче завтра симпатия сидит бери лавке у очага равным образом хватит улыбается, вспоминая Лошадиный остров. Но возлюбленная сроду ни не без; кем отнюдь не говорит относительно нашем плавании, вдобавок меня да Пэта, равно ведь в отдельных случаях наш брат остаемся втроем. Ее красивая бежевая воротник погибла навек — весь испачкалась насчёт баксы осклизлые стены пещеры да полиняла ото мореходный воды. Но бабулька ни на йоту сим отнюдь не огорчена; симпатия говорит, что-то воротник ей отнюдь не нужна больше: близкий остров симпатия повидала.


Поделиться впечатлениями

annabellai2807.dynv6.net eeeverett0708.zone-ip.top elishas1508.synology-diskstation.de 1628622 | 2157501 | 5244064 | 2727281 | 3893251 | 2527502 | 1344937 | 4676081 | 636181 | 1807963 | 1112375 | 7250549 | saturnkupi.idhost.kz | 5767921 | 2986864 | 8093902 | 8125490 | 9372579 | 7336002 | 8540051 | 10442819 | 10384415 | карта сайта | 7400484 | 8646731 | 3114472 | 5240435 | 8281817 | карта сайта | 2210537 | 8506109 | 7791997 | 9832079 | 8210459 главная rss sitemap html link